Потерянные души
Шрифт:
– Понимаю, – кивнула она, доливая в обе чашки чай. – И когда ты вышел на улицу, то увидел то же самое?
– Ну да, – колдун снова зябко повёл плечами, хотя на кухне было очень тепло. – А потом призрак обниматься полез. Ледяной, зараза… И я думаю, матушка, что это женщина. Мужик бы не полез. Да и ростом она мне вот так, – он провёл ребром ладони по своей ключице. – А вы знаете, почему его снег не касался?
– Нет, – расстроенно призналась матушка Шанэ. – Но я узнаю. Обычно что снег, что дождь проходят сквозь дух как сквозь нечто несуществующее, если он не колдун
– А дальше что делаем? – уточнил Мьёл.
Матушка откинулась на спинку стула, мелкими глотками допила чай и решила:
– Спустись-ка в чайную и позавтракай, а я пока оденусь потеплей. А после прогуляемся. Сходим к Колдовскому ведомству. Осмотримся.
– Думаете что-то там найти? – заинтересовался колдун, вставая.
– Призраки – как люди, – она улыбнулась, – притягиваются к знаковым местам и тоже оставляют следы. Если дух пришёл к ведомству, значит, там служит нужный человек. Или дух при жизни служил там сам. Больше пока ничего не скажу. Поглядим, сынок, не оставил ли призрак подсказок.
***
Зима в Семиречье была сырой и пронзительно ветреной в открытых местах. И как ни кутайся, а всё равно или сыростью проберёт, или продует. И сколько согревающих амулетов к одежде и обуви ни цепляй, а всё равно через час-другой в тепло захочется.
Матушка озябла ещё на реке, хотя до главного здания Колдовского ведомства ходу на лодке всего-то полчаса – на западную часть Первого острова. Но, несмотря на сырой морозец, она любила северные зимы. За снег, которого на Юге не увидишь. За светлые вечера и ночи. За удивительные зимние радуги. За увлекательные забавы людей – снежно-ледяные городки, коньки, горки. И за необыкновенно уютное тепло в домах, которое ценишь лишь тогда, когда сильно замёрз.
Колдовское ведомство владело шестью зданиями – тремя на набережной и тремя в глубине острова. И сейчас к ним уже вовсю тянулись чёрно-синие цепочки людей – колдуны выныривали из речных проток в нескольких шагах от места работы, а обычные люди, закутанные по глаза, спешили со всех ног.
– Хорошо, народу много, – шепнула матушка Шанэ, то и дело поскальзываясь и крепко держась за локоть Мьёла. – Нас не заметят.
Хлопали двери. Звучали отрывочные приветствия. Хмурилось снежными тучами небо. Из булочных тянуло свежей выпечкой, а из чайных – мёдом и травами. И по-прежнему горели среди деревьев колдовские фонари, к которым слетались погреться взъерошенные пичуги.
Матушка с Мьёлом свернули с оживлённой улицы на узкую тропу к старому парку. Среди его заснеженных деревьев виднелись три массивных здания – два почти вплотную друг к другу, одно позади.
– Нам надо к дальнему, – сообщил колдун. – Архив там.
А спустя минут пятнадцать, когда они добрались до места, Мьёл указал на полуподвальное окно в торце:
– Вот тут.
Матушка Шанэ достала мешочек с песком и огляделась, но здесь людей не было, лишь из-за деревьев доносились обрывки приветственных утренних разговоров.
– Ищите, – прошептала
Серые псы тут же разбежались по парку, коты отправились изучать ведомственные стены и окна, а стервятники вспорхнули к крыше. Матушка же, аккуратно подобрав полы длинного пальто и платья, присела напротив окна.
– Есть тут что? – не вытерпел колдун.
Сам он осматривал здание архива несколько раз – и ночью, и под утро, – но не заметил ничего необычного.
– Есть, – прищурилась матушка. – Есть следы. И котёнка тоже. Оба метки оставили – как царапины на заиндевевшем стекле.
Она ухватилась за протянутую руку Мьёла, встала, и колдун в очередной раз за это утро поёжился – матушкины глаза горели призрачным голубым огнём.
– И ещё есть, – прошептала она, невидяще глядя перед собой. – На всех окнах первого этажа. На дверях. Призрак много раз хотел войти, но не получалось. Потому что защита, сынок. Древнее здание – и древняя защита от призраков.
– Да ну? – Мьёл ухмыльнулся. – А ведомственные по всему Семиречью ищут дома с защитой от призраков, над стеной колдуна Ру бьются – а то, что у них под носом, не замечают. Ходят на работу каждый день – и не знают.
– А что на третьем этаже? – матушка Шанэ подняла голову. – Там на двух окнах больше всего меток.
– Кажется, отдел секретных разработок, – вспомнил колдун. – Но нас туда не пустят даже с открытым делом об убийстве и запросом от нашего главы. Я пока в архиве сидел, всякого наслушался. Там так всё секретно, что даже глава Колдовского ведомства не рискует без спроса приходить. На четвёртом этаже вроде опытные. А на пятом… не знаю.
– Да это и неважно, – матушка Шанэ тряхнула головой, и её глаза стали обычными, чёрными. И очень расстроенными. – Следов призрака нигде нет, только метки на окнах. Откуда он пришёл и куда делся, мои так и не учуяли. А пойдём-ка к крыльцу.
– Зачем? – насторожился Мьёл. – Внутрь вас не пустят. А если и впустят, то о тех, кто работал на третьем этаже, ничего не скажут. Имена сотрудников секретного отдела даже не все местные ведомственные знают.
– Жаль, – матушка поджала губы. – Тогда пока расходимся, сынок. До вечера. Во сколько призрак явился?
– Сразу после полуночи. Вроде ближе к часу.
– Я приду к девяти вечера, – решила матушка Шанэ. – Мы недавно прошли мимо булочной, а её держит моя землячка и давняя приятельница. Зайду к ней на чай и понаблюдаю за архивом через помощников. Думаю, успею досюда добежать. А ты, – она строго посмотрела на колдуна, – отправляйся-ка спать. Ночь может быть… интересной.
– И точно будет, – согласился Мьёл. – Если призрак вернётся.
– А он вернётся, сынок. Одна-две метки – случайность или знакомые лица. А вот десятки… Призрак очень хочет зачем-то сюда попасть. Знает о защите, бьётся, обманывается, но вновь и вновь рвётся внутрь. Каждая царапина – потраченные силы, за день-два столько не оставить. Он не одну луну пытается пробиться в ведомство. И он вернётся, – повторила матушка и попросила: – Проводи меня до лодки, пожалуйста, больно скользко сегодня. И обязательно поспи.