Потерянные в лабиринте
Шрифт:
«Они свободны! – думал с тоской Клеон. – Они по-настоящему свободны».
«Тогда – продолжал думать Клеон, – это означает, что они не берут информацию из внешнего мира. Иначе они оказались бы в Лабиринте, как и все мы. Как же они выстраивают собственные миры? Как и по каким законам строится их внутренняя реальность?».
Ведь примеры людей, не живущих в Лабиринте, говорили о том, что они очень разные. Среди них были и президенты, и ученые, и религиозные и общественные деятели, и обычные люди. Если бы это была одна группа людей, знающих друг друга и живущих по одинаковым правилам, Клеон не обратил бы на это особого внимания. Тогда это было бы просто еще одно общество (как часто бывало в духовных и религиозных объединениях), создавших
Но люди, по-настоящему вышедшие из Системы и живущие вне Лабиринта, жили в разное время и в разных местах и не знали друг о друге.
Именно в этом и заключался главный вопрос, совершенно непонятный Клеону. Каждый из них вышел из системы (или не входил в нее), самостоятельно и построил сам себе реальность, в которой существовал.
Каждый их этих, так называемых само-актуализированных людей жил над Системой, не в Лабиринте, а наверху, над ним. Каждый из них был по-настоящему свободен. Свободен от мрачного и душного подземелья, свободен от общепринятых норм, стереотипов, ценностей и установок, свободен от внешней иллюзорной реальности.
В процессе долгих изучений Клеон понял, что информацию для построения реальности свободные люди берут не из внешнего мира – информация находится внутри них. По своим внутренним убеждениям они и живут, не обращая внимания ни на лабиринт, ни на систему в целом.
«У них есть какая-то внутренняя реальность – думал Клеон, – и ее они каким-то образом выводят вовне. В то время как все остальные люди (99 % человечества) делают с точностью до наоборот».
Изучая жизнь таких людей более детально, Клеон увидел, что этот принцип – построения реальности «изнутри-вовне» – был выявлен и в исследованиях гуманистических психологов. Гуманисты доказали, что само-актуализирующиеся люди из своих внутренне-присущих ресурсов выводят законы и нормы вовне, и сами строят внешнюю реальность на основе этого.
Большинство же людей делает с точностью до наоборот. Большинство людей принимает безоговорочно «чужие смыслы» и ценности (о чем говорили и экзистенциальные психологи) и безропотно подчиняются им вместо того, чтобы искать внутри себя свой собственный смысл жизни.
«Чужие смыслы», именуемые обычно ценностями общества и были основой Лабиринта, в котором были проложены дороги для всех сфер человеческой жизни – в обучении, в работе, в карьере, в религии, в политике, в отношениях. Большинство людей (все то же подавляющее большинство в 99 %) просто принимало смыслы, заданные им извне, данные Системой. Воля к принятию внешних норм и правил жизни и подчинению была практически тотальной. Оставался только 1 % необычных людей, людей, живущих вне системы, вне Лабиринта, которые могли находить смысл жизни внутри себя и воплощать его во внешней реальности.
Клеон, изучая людей вне Системы, поражался все больше. Особенно его поразили заключения ученых, которые занимались данным вопросом. Заключение гласило, что именно такой путь – построения реальности «изнутри во внешний мир» – и является единственно правильным.
Люди не должны с рождения попадать в тесный и душный Лабиринт и двигаться по предписанным путям и поворотам всю жизнь. Люди не должны жить по меркам и законам кем-то созданной Системы внешней реальности. Люди не должны принимать «чужие» ценности и смыслы. Любой человек обладает достаточным внутренним миром, который намного богаче внешнего, и все, что ему нужно для жизни уже есть внутри него. И эти внутренние знания и должны воплощаться в реальном мире, на основе них человек и должен строить внешнюю реальность, причем каждый свою собственную, со своими личными смыслами, нормами и ценностями.
Сразило Клеона не столько то, что
«Значит вместо движения по Лабиринту, вместо поглощения «чужих», кем-то созданных норм и правил, я могу создать свои собственные? – думал Клеон. – Значит вместо выбора правильных дорог и поворотов Лабиринта я могу просто выйти из него? Значит, я могу создать свою собственную реальность и жить в ней? Значит, я могу быть по-настоящему свободным?»
Именно все эти мысли и рассуждения о существовании вне Лабиринта и привели однажды Клеона к тому месту, где он находился сейчас, в снежную пустыню Северного полюса в самом центре Арктики. Именно поиски несуществующей Свободы перевернули всю его жизнь и заставили оставить успешную научную карьеру и заняться собственными исследованиями.
Клеона интересовал не только сам факт выхождения из Лабиринта и построения собственной реальности. Больше всего его интересовало, откуда все это началось, его интересовали истоки системы. Ему было очень важно понять: Каким образом была выстроена Система внешней реальности, загнавшая практически всех людей (за исключением пресловутого одного процента) в подземный Лабиринт, где заранее прописаны все пути и повороты?
Больше всего Клеона интересовал вопрос: Как же все было в самом начале? Возвращение к истокам человечества, к временам самого начала и стало смыслом всей его жизни.
* * *
И вот теперь он здесь – в самом центре Арктики, в центре Северного полюса – истощенный от голода и жажды, практически обледеневший. Он продолжал смотреть на бесконечную снежную гладь затуманенным взглядом. Рука судорожно сжимала осколок бледно-зеленого кристалла, часть какого-то символа, который имел огромное значение в той, первоначальной жизни. Беспощадное солнце казалось неуместным в царстве льда и снега. В воспаленном мозгу возникали смутные картины очень далекого прошлого.
Клеон вытянул руку с осколком кристалла перед собой так, чтобы на него попали солнечные лучи. Ему хотелось более внимательно рассмотреть то, что он держал в руке. Кристалл без солнечного света сам по себе менял цвет от мутно-серого до бледно-зеленого, как бы переливаясь изнутри.
«Он как будто бы живет своей собственной жизнью – подумал Клеон, – как будто сила, заключенная в нем, является самостоятельным явлением».
Внезапно рука Клеона дернулась и вытянулась вперед. У него возникло ощущение, что кристалл сам стремится к солнечному свету. Яркий солнечный луч соприкоснулся с поверхностью кристалла, и цвет осколка мгновенно изменился с бледно-зеленого на серебристо-серый, почти металлический. Мощнейший луч соединил солнечный свет и осколок. Вертикально взметнулся мощный поток света, уходящий далеко вверх в космическое пространство. Кристалл, нагреваясь в руке Клеона, излучал серебряно-металлическое свечение, образующее горизонтальный луч, параллельный поверхности.
«Я это уже видел; очень давно, но видел» – мелькнуло в угасающем сознании Клеона.
Внезапная вспышка подсознания освещала и поднимала из глубины все новые и новые картины далекого прошлого.
Дверь. Дверь из кристалловидного материала, c углублением в центре. Рука человека в белой блестящей одежде, протягивающая предмет из бледно-зеленого кристалла, совпадающий по размерам и форме с углублением в двери. Предмет при соприкосновении начинает сиять ярким серебряно-металлическим цветом. Рука вставляет предмет в углубление, поворачивает и дверь открывается, и человек в металлической сияющей одежде входит внутрь.