Потерянные во времени
Шрифт:
– А! – Испугавшись, Ника вскрикнула и отскочила назад.
– Простите! Не хотел вас напугать. – Сказал сидевший за рулём мужчина.
– Это что? – Она покосилась на розы и приглядевшись к перевязи, которая держала стебли вместе, взяла букет из рук человека.
– Цветы! А это, – он улыбнулся и показал на голубую «ленту», – я вчера нашёл после того, как вы ушли и подумал, что вряд ли это принадлежало тому, чьи вещи вы так отчаянно бросали в помойку. Решил вернуть!
Ника молча посмотрела на мужчину содрала с букета повязку и обнаружила, что это её дико дорогой голубой лифчик, который вчера, видимо, нечаянно попал в пакеты с вещами.
– Извращенец! – Зашипела она. – Фетишист! –
Скользкая дорога после щедрой порции песка, которую высыпал наконец дворник, стала более или менее сносной для ходьбы, и Ника пыталась как можно скорее попасть на автобусную остановку. В это время навстречу ей попалась соседка Любовь Тимофеевна, которая вчера с нескрываемым удовольствием наблюдала всю картину, а потом долго обсуждала с подругами, приправляя всё новыми и новыми подробностями фееричный Никин закидон, именно так она прозвала действо.
– Что это ты с Авдотьиным внуком воркуешь? – Пошлёпывая губами, в раздражающей Нику манере, спросила она.
– А мы с ним любовники! Поэтому и мужа выгнала! – В сердцах сказала Ника и побежала дальше, помахивая зажатым в кулаке лифчиком.
– А чё цветы-то бросила? Смотри и этот уйдёт! Малахольная! – Прокричала ей вслед соседка и, махнув рукой, пошла дальше.
Скользя по укатанному снегу, Ника добралась до остановки всё ещё находясь в гневном внутреннем монологе относительно дарителя роз. Она уселась на скамейку в ожидании автобуса, и в этот момент её осенил весь смысл сказанного ей главной сплетнице района. И сегодня к вечеру, если ещё не все поняли, что от Ники ушёл муж, то теперь точно такая яркая новость дойдёт до всех, ещё и крепко приправленная пикантными остротами.
– Авдотья Никитична и её внук офигеют! – Прошептала Ника.
Женщина подумала, что теперь точно придётся переехать, продать квартиру и податься куда-нибудь на курорты, изображать из себя богатую светскую львицу. И тут же усмехнулась, потому что потом ей пришлось бы бомжевать или жить в подсобке у школы. И в отпуск она сможет поехать, только если откуда-то с неба упадут деньги, хотя бы миллион, тогда точно можно будет прикинуться светской львицей. Очнувшись от своих фантазий, Ника увидела стоящую прямо перед ней женщину с сумкой на колёсах.
– Продаёшь? – Незнакомка вопросительно кивнула на лифчик, который Ника всё ещё держала в руках.
– Да! – Гаркнула Ника. – Цена миллион!
– Дура, что ли! – Отшатнулась женщина и пошла дальше со словами. – Психи одни, кто ж купит поношенный за такие деньжищи.
Ника яростно засунула бюстгальтер в карман и встала навстречу маршрутке, но к ней лихо подрулил какой-то водитель, обрызгал водой из лужи, где лежал подтаявший грязный снег и прокричал:
– Подвэзти, красивая?
Этот водитель получил сполна: и за то, что от неё ушёл Вадим и за бесконечные выговоры от руководства, и за утренний букет роз, и за то, что обрызгал её, и даже за то, что Тетёркин на прошлой неделе завалил экзамен, и она не получила премию, потому что классу понизили балл.
Нора припарковала машину во дворе офисного здания, где её магазин и офис занимали весь первый этаж. Женщина откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Она не выспалась, а предстоял целый день утомительной работы, так как сегодня ей нужно было встречать налоговых инспекторов, и их она ненавидела немного меньше, чем бухгалтеров, но счастья общение с ними тоже не доставляло. Воспоминанием промелькнул вчерашний вечер, и Нора заулыбалась. Она вспомнила, как Ника в окно заметила машину Вадима, который приехал за вещами. Ника к тому времени уже приговорила третий коктейль виски-кола и
– Нора!
Вдруг она услышала своё имя и открыла глаза.
– Нора! Что ты здесь делаешь? – Спросил её помощник, стоя у раскрытой двери.
– Кажется сплю! – Она озиралась по сторонам.
– Ты кажется спишь, а я кажется устал объясняться с инспектором. Давай быстрее! – Он кивнул, и Нора скривила лицо в спину его удаляющейся фигурке, затянутой в замшевый костюм. Ей вообще всегда казалось, что со спины Алика можно перепутать с молодящейся бабулькой.
Нора подхватила сумку и вышла из машины, она догнала Алика и сказала:
– Прости! Просто у Ники проблемы, не спала полночи.
Алик пожал худыми плечами.
– Что-то я не помню, чтобы у неё были хоть когда-то светлые полосы между её проблемами. – Помощник подгонял её, пока она бежала по коридору. – Давай быстрее! Он там злой как чёрт сидит. А ты знаешь, как я боюсь злых людей.
Нора уже не слушала этот лепет. В конце концов, Алик помогал ей только по творческой части и всегда чурался всякого общения с официальными структурами. Женщина влетела в свой кабинет, скинула шубу и побежала в переговорную. Там она обнаружила мужчину, костюм которого вряд ли можно было купить за среднюю зарплату налогового инспектора, он сидел перед целой кипой документов и недвижимо смотрел на неё.
– Добрый день! – Она протянула руку ему. – Нора Краснова.
– А вы знаете, я в курсе к кому приехал на проверку! – С вызовом сказал мужчина и аккуратно почесал бровь.
– Простите, я непозволительно…
– Оставьте политес для своего бомонда. Давайте чётко и по делу. Меня зовут Карманов Сергей Алексеевич. Готовы работать?
Спустя два часа Нора вышла из кабинета и ей казалось, что у неё квадратная голова. В коридоре она встретила бухгалтера, которую товарищ Карманов вызвал на ковёр следующим этапом. Ангелина Петровна давно уже перезрела на ветке девичества, была нескладной по жизни, собирала статуэтки птичек, но как профессионал могла дать фору в сто очков очень многим представителям этой нелёгкой стези. А также у неё было одно замечательное качество, она очень умело «косила под дуру» когда дело доходило до проверок, и её большие, печальные глаза, плескающие ресницами за толстыми стёклами очков, могли растопить даже самое ледяное сердце.
– Ну как там? – Спросила она.
– Я пошла за пистолетом! – Пошутила Нора.
– Ладно, не мешайте нам только. – Резко выдохнула бухгалтерша. – Кофе, чай, ничего не надо, не мельтешите. Я про Карманова поспрашивала, тип неприятный и тяжёлый. – Она тряхнула плечами и выпятила вперёд грудь. – Иду вымаливать прощение за ещё не совершённые грехи.
Нора прыснула со смеха, когда Алевтина замаршировала по коридору и пошла к себе. В руке завозился телефон, и женщина посмотрела на экран.