Потерянный бог.
Шрифт:
Он сполоснул лезвие, потом взялся за кончик, чтобы смыть кровавые отпечатки с рукояти - лишний раз студить пальцы ему не хотелось. И только тогда ощутил, что лезвие было теплым. Дарен застыл, засунул руки вместе с ножом под воду - металл остался теплым даже под напором ледяной воды.
Вытащив клинок из ручья, какое-то время юноша просто смотрел на его блестящую в солнечных лучах поверхность, потом медленно повернул в ладонях, наблюдая, как похожие на слезы капельки воды скатываются с лезвия. Если кинжал и делал что-то магическое, на взгляд определить это казалось невозможным. Выглядела Основа абсолютно нормально.
–
– В Бездну!
– юноша отшвырнул кинжал в сторону, пытаясь понять, что сейчас произошло. Он ухмылялся, как одержимый, и не сразу осознал это! Дарен с подозрением посмотрел на Основу, невинно лежащую на мокром песке.
Когда больше ничего не произошло, юноша набрался смелости, схватил клинок и торопливо, едва обтерев, засунул в ножны. Потом потрогал себя за лицо, чтобы убедиться в отсутствии странных гримас.
Дарена пробрал озноб: если кинжал заставил его дико ухмыляться, то мог вынудить делать и другие, менее невинные вещи. Да и как эту Основу вообще создали? Неужели придурки-таирты…, - а про мастеров-артефактников частенько говорили, что они не дружат с головой. Пошло это, вроде как, еще со времен Таирта Хиоса, гениального изобретателя, погибшего во время одного из своих диких экспериментов. Так вот, неужели они засунули в магию клинка частицу чьей-то души или призвали демона? А с них станется!
Дарен покачал головой, слишком усталый, чтобы испугаться по-настоящему, и пересел поближе к костру, дожаривая кролика.
Час спустя юноша лежал на спине, мечтательно глядя в небо, и его желудок чувствовал себя намного лучше. Он не был полон, увы, но, тем не менее, Дарен мог бы поклясться: никогда он не ел ничего вкуснее, чем этот неравномерно прожаренный, жесткий и несоленый кролик.
Тень от края оврага незаметно отползла в сторону, ее коварно заменили горячие солнечные лучи. Юноша с неприязнью посмотрел в небо: солнце уже выбралось из-за вершины горы, пора двигаться.
Добраться до поляны отсюда было не сложно - следовало лишь идти вдоль ручья. Тот отказывался течь прямо, и Дарену частенько приходилось перебираться через поваленные деревья и обходить заросли колючего кустарника, иногда вплотную подступавшего к воде. Вывернув очередной раз из-за кустов, юноша наткнулся на странное животное.
Оно было размером со взрослую овцу, покрытое длинным неряшливым мехом пурпурного цвета. На тех местах, где у порядочных животных располагаются лопатки, топорщились куцые нетопыриные крылышки, на каких не улетел бы даже кролик. Попадись Дарену это чудо природы с утра, решил бы, что у него голодные галлюцинации. Мордочка у существа была длинная и тонкая, с мокрым, черным, явно собачим носом. Вкупе с круглыми, выпуклыми, темно-синими глазами существо моментально вызвало бы умиление у любой представительницы прекрасной половины человеческого рода. Дарен же ощутил лишь недоумение, плавно переходящее в раздражение.
Животное хлопнуло длинными ушами и вылупило на него глазенки. Дарен уставился на существо в ответ. Подождите-ка, кто-то говорил ему, что диким животным не нужно смотреть в глаза, для них это вызов. Дарен отвел взгляд, гадая, будет ли эта псевдо-овца его преследовать, если он пойдет мимо.
Невозможное
Дарен мог обойти стадо справа, но тогда ему придется карабкаться по стене оврага и петлять среди кустарника, сажая многочисленные колючки себе на одежду. Обойти слева невозможно: стена отвесная, только для опытного скалолаза с кучей приспособлений.
Тартис поморщился и мрачно глянул на псевдо-овец. Что ж, существа это явно травоядные, опасными не кажутся. Дарен осторожно приблизился к стаду, готовый в любой момент развернуться и бежать, однако глупыши не обратили на него никакого внимания. Он подошел совсем близко к одному из них и замер, ожидая реакции. Животное продолжало с энтузиазмом выгрызать из земли корешки, время от времени встряхивая ушами. Казалось, ему все равно, что совсем рядом стоит человек. Дарен прошел мимо, и животное даже не оглянулось на него.
Осмелев, Дарен зашагал сквозь стадо, и псевдо-овцы игнорировали его или отступали с дороги. Он даже протянул руку и прикоснулся к одному из существ; оно тут же передернулось всем телом, стряхивая его ладонь, но не оторвало головы от своего интересного занятия.
Ха, точно глупыши.
Юноша лениво подумал, каковы они на вкус, но попробовать что-то сделать не решился. Кто знает, с такой расцветкой они могли быть и ядовиты.
Дарен прошел уже почти сквозь все стадо, когда малюсенькая псевдо-овца ткнулась лбом ему в голень и чувствительно ступила копытом по ноге. От неожиданности Дарен громко выругался и с силой отшвырнул от себя детеныша. Существо отбежало от него подальше, встопорщило уши и издало пронзительный вопль:
– Ммммбббееееееее!
Каждое пурпурношерстное животное как по команде вскинуло голову и посмотрело на Дарена. О, во имя Первых!
– Ммммбббееееееее!
– снова завопила ябеда, высунула змеиный язык в сторону Тартиса и захлопала крыльями-недоростками. Единым слитным движением стадо бросилось на Темного.
Дарен сорвался с места. По дну оврага за его спиной громыхали сотни маленьких твердых копыт. Странные существа бежали быстро, и Дарен понял, что скорее рано, чем поздно, они его нагонят. Юноша перепрыгнул через очередное поваленное дерево, болезненно зацепился ступней за ветку, едва не вывихнул, похромал шага три, а потом вновь продолжил бежать изо всех сил. За спиной раздался треск дерева, превращающегося в щепки под острыми копытами разозленных псевдо-овец. Если они его нагонят, то превратят в фарш.
Почти в отчаянии, Дарен бросился к краю оврага, к тому месту, что было чуть более полого, и попытался вскарабкаться наверх. Юноша срывался дважды, земля комьями падала в лицо, рассыпалась, залепляя глаза и рот, прежде, чем он смог зацепиться за свисающий корень и подтянуться по нему. Удивительно, на что способен человек, когда им двигает паника. Тяжело дыша, Дарен обернулся и посмотрел вниз. Стадо остановилось у стены, псевдо-овцы неуверенно перебирали копытами, глядя на него.
– Вот так-то, дурачье!
– с трудом переводя дыхание, крикнул он им.