Потерянный бог.
Шрифт:
В голове Иласэ замелькали образы всех редких и невероятно дорогостоящих ритуалов, где требовался станин, и на проведение которых ей оставалось лишь облизываться. И надеяться, что когда-нибудь, лет через десять, когда она получит степень магистра, ей позволят экспериментировать с собственностью Ордена…
– Этого достаточно?
– спросил Тартис, протягивая девушке бесценный кусочек, каким-то образом отделенный от цепи. Только тогда Иласэ вспомнила, что ей следовало разозлиться из-за его вранья:
– Ты же сказал, что у тебя нет ничего полезного!
– возмутилась она.
– Я забыл, - Тартис невинно улыбнулся, -
Несколько мгновений девушка смотрела на него с подозрением, потом пожала плечами: ладно. Главное - вот он, станин!
Иласэ начало охватывать знакомое возбуждение близящегося ритуала. До чего же она любила слияние с Силой, когда магия кипит внутри жидким огнем! И как долго была его лишена!
Магичка начала подготовку к созданию артефакта, не обращая больше не на что внимания, впервые за четыре дня чувствуя себя - собой. Тартис сперва стоял рядом, необычно молчаливый, и когда девушка попросила его что-то принести, сделал это быстро и не огрызаясь. Но вскоре ему надоело наблюдать, как Иласэ самозабвенно ползает по земле, выверяя правильное расположение диаграмм, и что-то бормочет себе под нос.
Подготовка к ритуалу - не самое интересное зрелище. Да и проведение - тоже, если, конечно, маг не сошел с ума и не пытается вызвать парочку демонов из Бездны. В таком случае всех присутствующих ожидает самое незабываемое событие в жизни, и для большинства из них - последнее.
Магия же крови, несмотря на громкое название и нехорошую репутацию, не представляет из себя ничего особенного. Никаких девственниц в жертву, никаких грома и молнии, ни даже небольшого землетрясения - в общем, полное отсутствие спецэффектов.
Единственным неприятным моментом для Иласэ оказалось добывание нескольких капель собственной крови - не кусать же ей себя, в самом деле. Можно было бы найти Тартиса, который, заскучав, куда-то убрел; но представив, как она будет просить ухмыляющегося Темного порезать ей, скажем, палец, Иласэ вздрогнула и выбросила страшную картинку из головы. Нет уж, спасибо, лучше она как-нибудь сама.
Проблема решилась легко - стоило попытаться выдернуть из земли несколько стеблей осоки - и продолговатые кровоточащие царапины были ей обеспечены. Три красных капли - в самый центр диаграммы, нарисованный корой Золотой Лиственницы, три - на обернутый Молчальником станин, и три - символическая жертва Бездне. И все. Несколько мгновений над диаграммой клубился желтоватый туман - кора распадалась в пыль, потом вспыхнул маленький огонь - очищался станин. Готово.
Иласэ наклонилась, осторожно беря в руки кажущийся добела раскаленным металл. На самом деле, как и говорилось в книге, станин приятно холодил кожу ладоней. Только ей, давшей свою кровь. Любому другому человеку магический компас очень быстро прожжет руки до кости, даже если взять его в толстых кожаных перчатках - побочное свойство, приобретенное во время ритуала, наряду с основным, способностью указывать путь.
Станиновая цепочка изменила форму. Теперь это была маленькая стрелка в сетчатой сфере, всегда указывающая нужное направлении. В качестве искомого объекта Иласэ выбрала орденский амулет, такой же, как тот, что носила на шее.
Аборигены северо-востока континента, если таковые поблизости имелись, славились враждебностью по отношению к Империи, и потому
Иласэ мысленно порадовалась, что Тартис, несмотря на хваленое высокое происхождение, не озаботился подробно изучить Магию крови. Иначе он настоял бы на том, чтобы на амулет пути попала и его кровь.
Иласэ прекрасно помнила: Тартис вернулся потому только, что не знал, куда идти. С него бы сталось забрать компас и бросить ее. Старший магистр сказал однажды: «Темные способны на все, что только можно себе представить, и еще на многое помимо этого».
– Эй, Тартис, все готово!
Тот явно бродил неподалеку, поскольку почти сразу вышел из-за деревьев и окинул девушку привычно-надменным взглядом:
– Ну, и как это будет действовать?
– с явным сомнением поинтересовался он, глядя на результат ее многочасовых усилий.
Иласэ с гордостью показала на стрелку, сейчас четко указывающую в направлении юго-юго-востока. Тартис наклонился, и, ничего больше не говоря, схватил амулет с ее ладони… И тут же бросил на землю с громким, больше удивленным, чем испуганным, воплем:
– Бездна! Эта гадость обожгла мне руку!
– он зло уставился на Иласэ, - я видел: ты спокойно держала его. Что это значит?
– Поскольку проводила ритуал я, амулет будет слушаться только меня, - Иласэ кротко улыбнулась.
У Тартиса на мгновение отвисла челюсть:
– Да что ты себе… - начал он было говорить, запнулся, моргнул, потом запрокинул голову и громко расхохотался. Теперь черед удивляться пришел для Иласэ: какого демона Темный смеется?
– Может, для тебя еще не все потеряно, - выдавил он наконец, справившись со смехом. Потом подпихнул ногой амулет в ее сторону.
Пытаясь выжить, девчонка, наконец, чему-то училась, и это показалось Дарену восхитительно-забавным. То был жестокий способ обучения, способ Темных, но Тартису понравилось давать ей уроки.
С того момента, как Дарен вернулся на поляну, Иласэ вела себя (если забыть трехчасовое сидение на дереве), словно они были старыми друзьями, словно они должны были вцепиться друг в друга, как испуганные восьмилетки, помогать друг другу и делать прочую чушь из детских нравоучительных сказок.
Это нервировало его. Выбивало из колеи.
Она была милой с ним, слишком милой, как никогда прежде, ожидая, должно быть, что они станут лучшими друзьями.
Но в реальном мире все иначе. Друзья есть друзья, враги есть враги, и порой первые куда опаснее вторых. Для Тартиса Иласэ являлась лишь способом выбраться живым из этого проклятого леса, и, будь девчонка действительно такой умной, какой ее считали в Ордене, смотрела бы на него точно также. Как на средство своего собственного спасения. Но Иласэ не понимала этого, она была слишком мягкой, слишком далекой от реальности. Печально - для нее.