Потерянный бог.
Шрифт:
– Конечно, нет!
– торопливо согласилась Иласэ.
– Именно!
Они продолжали идти, глядя в противоположные друг от друга стороны.
– Но если б ты был - ничего страшного, - произнесла девушка нерешительно.
– Я не квир!
– крикнул он, моментально теряя все свое самообладание.
– Ясно!
– крикнула Иласэ в ответ.
– Поняла?
– Да!
– Точно?
– Точно!
– Хорошо.
В последовавшим за тем неловком молчании единственное, что мог делать Дарен, так это думать, действительно
– Значит, ты говорил о прошлом вечере, - пробормотала Иласэ, глядя себе под ноги.
Проклятье, он уже забыл об этом.
Она тем временем продолжала:
– Прости, я не должна была так говорить, у меня не было на это никакого права. Уверена, твой отец очень любит тебя, даже если ему сложно это показать, - и девчонка робко улыбнулась. Ну мог ли этот разговор стать еще хуже?
Дарен с трудом удержался, чтобы не выдать, насколько она была права вчера. Да, его отец ненавидел его, а он ненавидел Амадея.
– Как ты узнала про мою комнату?
– спросил он резко.
– Ну, - она слегка покраснела, - в том году на кухне Замка работал серв, которого твой отец выгнал из домена. Когда я засиживалась за работой и не успевала на ужин, то спускалась вниз, и, случалось, что он там дежурил. Иногда мы разговаривали. Как-то он упомянул, какие видел украшения в доме Тартисов, а я спросила про твою комнату.
– Хорошо посмеялась за мой счет с Кэйросами?
– Дарена затрясло от злости. И о чем только думал отец, выпуская серва из домена?
– Н-нет, я никому не говорила.
Дарен пристально взглянул на девушку, но Иласэ не пожелала встречать с ним глазами.
– Мне просто было любопытно, - пробормотала она.
Любопытно?
– А чего ты ожидала?
– спросил он язвительно, - высушенные головы ствур на стенах?
– Нет, извини, - Иласэ заправила за ухо выбившуюся прядь, - мне просто было интересно, на что похожа комната Дарена Тартиса.
Дарен хмыкнул, обдумывая ее слова. Мысль, что любимица Старшего магистра и одна из самых сильных магичек этого века заинтересовалась им настолько, что даже расспрашивала слуг, была… приятна. В конце концов, все знали, что для Иласэ Аллеманд в мире существовали только две вещи: магия и Кэйросы. Именно в таком порядке. Да, пожалуй, ее интерес ему почти льстил.
– А расцветка моего нижнего белья тебя тоже интересовала?
– Дарен ухмыльнулся.
– Нет!
– Иласэ отчаянно затрясла головой.
– А все остальное?
– его улыбка превратилась в оскал, - про моих родителей? Ты вытащила из слуги все отвратительные маленькие секреты, которые он знал?
– Нет! Все остальное… серв ничего не рассказывал мне об этом. Я сама догадалась: сложила вместе, что видела, и что говорил мне ты.
– Например?
– Дарен прищурился.
Иласэ вздохнула:
– В прошлом году, во время Игр Кабарга твоя мать выглядела очень сердитой, ни с кем ни разговаривала. И все время держала
Дарен кивнул. Его мать уже несколько лет увлекалась «серебряной пыльцой», и юноша ужасно боялся, что однажды она не захочет вернуться из очередного сладкого путешествия… Вигоневые шкатулки, в которых Кларисса хранила порошок, Дарен ненавидел.
– А твой отец…, - Иласэ заколебалась, - он очень страшный человек, даже среди Темных; его боятся наравне с Повелителем. И в тот день, прежде, чем потерять сознание, ты говорил, что он тебя не любит, что ты для него недостаточно хорош, недостоин быть его сыном.
Он так сказал? Дарен отвернулся от нее, глядя в пустоту. Он никогда не произносил этих слов вслух, не говорил даже Локи.
– А почему… почему тебе так кажется?
– нервно спросила Иласэ, - он плохо с тобой обращается?
Ну-ну, давай поделимся историями нашего детства!
Дарену очень хотелось бы в деталях объяснить, насколько жизнь его семьи ее не касается, но получилось бы, как признание.
– Нет, - сказал он холодно, - просто мы не ладим.
Глава 27.
Почти дома.
Через несколько часов местность начала понижаться, и они оказались в полукруглой чаше долины, густо поросшей молодыми деревьями и кустарником. Еще зеленые, несмотря на начало осени, кроны тесно переплетались друг с другом. В лесу было сумрачно и очень тихо, говорить не хотелось; даже ступать Иласэ и Дарен старались бесшумно. Земля под ногами кое-где слегка похлюпывала.
Дарен прищурился: показалось, что немного слева от них в земле что-то поблескивало. Иласэ шла впереди и не видела, как он свернул в сторону, наклонившись, отбросил ветки и листья, и пальцы коснулись блестящей гладкой поверхности.
Не может быть!
Дарен попытался что-то сказать, позвать Иласэ, но в горле внезапно встал ком, и вместо слов вырвался невнятный хрип.
– И…Иласэ!
– со второй попытки получилось. Она обернулась и заторопилась назад, с тревогой глядя на его побелевшее лицо:
– Что? В чем дело?
– Смотри!
– он вскарабкался на ноги, протягивая ей свою находку.
Девушка нахмурилась, подходя ближе, потом разглядела, что именно он держал.
– Где?
– выдохнула она.
– Вот, - показал Дарен, - тут, прямо в земле.
Иласэ протянула руку и дрожащими пальцами взяла у него овальный золотой кулон на порванной цепочке. В Империи такие украшения носили маленькие дочки магов.
– Это настоящее! О, Первые, это настоящее!!!
– ее голос сорвался.
– Люди, - прошептал Дарен, - маги!
В глазах Иласэ вспыхнул счастливый свет:
– Мы сделали это! Мы добрались!
– и она запрыгала от радости, как маленькая девочка, крича во весь голос:
– Мы дошли! Дошли! Дошли!
Иласэ бросилась к нему, обхватила руками за шею: