Потерянный Когай
Шрифт:
Такаси оправил пояс, из-за которого привычно торчали рукояти двух коротких мечей.
Жаль, что дед не дожил до этого часа, не дожил и не узнал, что внук смыл клеймо позора с рода Такаси, вновь вернув им утраченное пятнадцать лет назад звание самураев, честь и возможность идти по Пути.
Пятнадцать долгих лет они были презренными ронинами, воинами-наемниками, потерявшими своего господина, утратившими честь.
Пятнадцать лет, за которые умерли почти что все Такаси, пятнадцать лет…
Как хорошо, что боги наконец-то услышали его мольбы и надоумили
Такаси провел рукой по мокрой от дождя голове. Самурайская прическа была сделана идеально.
Одно не давало покоя Такаси – потерянный отцом старинный меч, выкованный Легендарным мастером Оно-сан в Осаке. По старинной легенде, мужчины из рода Такаси всегда носили мечи мастеров из рода Оно. И так было с незапамятных времен. Так должно было быть и сейчас.
Меч сгинул вместе с отцом пятнадцать лет назад, и Такаси уже не рассчитывал его отыскать.
Оставалось последнее, найти кого-нибудь из рода мастера Оно и, если тот еще не разучился ковать, заказать у него меч.
Такаси расспрашивал о семье Оно у всех, у кого только можно было надеяться получить ответ, и вскоре судьба снова улыбнулась ему.
Последний мастер из легендарного рода Оно был жив! И не просто жив, а находился в Йокогаме, куда из деревни, которую должен был охранять Такаси, рукой подать.
Другое скверно, последний из Оно не хотел ковать, предпочитая пить рисовую водку и валяться на грязной подстилке с девками. Дом Оно был убог, словно принадлежал не знаменитому мастеру, а презренным эта. А сам он зарос бородой, точно дикарь с Хакайдо.
Долго умолял его Такаси выковать меч. Обещал пять лет выплачивать половину жалования, помочь перестроить дом, подыскать жену из хорошего рода.
Оно лишь пил и смотрел на облака.
– К чему мне делать прекрасные мечи, если ими будут владеть душегубы вроде тебя? – рассуждал, вычесывая из всклокоченной бороды вшей, Оно.
– Меч служит своему хозяину, так же как самурай своему, – пожал плечами Такаси. Меч – душа самурая, а несамураи души не имеют. Значит, убивая крестьянина или разбойника, я не становлюсь душегубом. Убив же самурая…
– Убив самурая и не уничтожив при этом его меч, ты не убиваешь его душу, а стало быть, не совершаешь убийства. – Оно засмеялся. – Другое дело, если ты погубишь прекрасный меч! Я не хочу смертей, но мои мечи слишком хороши. Они хороши настолько, что способны сделать мастером клинка, даже не бравшую ни разу в руки никакого оружия крестьянку. Я беру твердую и мягкую сталь, добавляю чугуна, затем заготовки для меча следует склепать воедино молотом.
Такаси кивнул. В его голове начала выстраиваться идея, как можно заставить мастера сделать меч.
– После, когда все склепано, я снова разбиваю заготовку на мелкие кусочки не больше монеты. – Оно снял с пояса почерневшую веревочку, на которой болтались несколько монеток с дырочкой посередине, и бросил ее самураю. – Затем кусочки снова сбиваются вместе и снова разбиваются.
– Я держал меч. – Такаси встал, в его глазах читалась решимость. Правая рука сжимала короткий самурайский меч, который он в мгновение ока извлек из-за пояса. – Простите меня, мастер Оно, за вынужденную грубость. Но мне не остается ничего иного, как только заставить вас выполнить мой заказ. А заставить-то я сумею.
Такаси было стыдно за свое поведение, но он решил, что меч, тем более меч, созданный руками последнего из рода Оно, того стоил.
Левой рукой Такаси поднял потерявшего от страха дар речи мастера. В полной тишине они добрались до кузницы.
– Ты не понимаешь, если ты будешь пытать меня, я не смогу сделать меч. Мои руки, пальцы, зрение… все это необходимо, чтобы я создал идеальный меч, – залепетал Оно, едва они подошли к маленькой кузнице.
– Я могу выжигать на твоем теле клейма, могу защипывать кожу клещами. – Такаси вздохнул. – Существует немало способов добиваться желаемого, не калеча при этом человека.
– Хорошо. Я согласен, – наконец сдался Оно, по его лицу текли крупные капли пота. – Но господин видимо не понимает, какого злого духа он предлагает мне выпустить. Ведь я последний из рода. Мастер, достигший совершенства! Я же говорил господину самураю, что выкованные мной мечи созданы для убийства. И любой, кто ни возьмет их в руки, тотчас сам становится убийцей. Поняв это, я отказался ковать мечи. Отказался от своего дара, от искусства моих предков.
Такаси безразлично повел плечами.
– Имея такой меч, я с легкостью стану лучшим из воинов даймё. Я принесу ему головы его врагов, их земли и богатства, покрыв себя бессмертной славой. Я…
– Любой, кто возьмет в руки мой меч станет мастером клинка! Любой! – Оно поднял вверх палец с грязным ногтем. – Но и это еще не все. Едва появившийся на свет меч потребует красной воды. А раз испив человеческой крови, он уже не согласится просто так покидать свои ножны, чтобы полюбоваться солнышком или поучаствовать в дружеских схватках с другими мечами. Меч, который создам я, станет воплощением зла! Черным демоном в серебряном теле оружия смерти!
– Пусть так. – Такаси с достоинством поклонился мастеру. Именно такой меч мне и нужен. Я приму его и буду следить, чтобы никто и ни при каких обстоятельствах не дотронулся до него. Я же за такой меч готов отдать все, что у меня есть.
– Будь по-твоему, – вздохнул Оно. – Обещаю, что ты не пожалеешь, что принудил меня сковать этот меч. Не успеешь пожалеть, – добавил он, глядя в пол.
На следующий день в кузнице закипела работа. Несколько дней Такаси наблюдал, как побритый и помытый по такому случаю мастер то склепывал куски металла воедино, то снова разбивал их на мелкие части.