Потерянный Когай
Шрифт:
– Господин сын, я обязана уничтожить этого человека, так как мой долг велит мне защищать вас.
– Но Андзин-сан мой друг, – топнул ногой мальчик. – Мы друзья и скоро пойдем на его корабле в настоящее плавание. Знаешь, какой он умный? Сколько он рассказывал мне историй о далеких землях. Даже господин Токугава похвалил его, сказав, что хотя его истории часто бывают неприличными, они помогают мне научиться жизни. Я люблю Токугава-сама и Андзин-сан.
– Но… – Голос Осибы срывался. – Я должна его убить. Ты видишь, что сделала с ним… моя служанка. – Она кивнула в сторону изуродованной руки Ала. По лицу ребенка пробежала незаметная судорога, но он
– Какая служанка?
– Эта! – Осиба выбросила вперед руку, одновременно метнув стилет в сердце не ожидающей предательства подельницы.
– Что ж, мы должны оказать Андзин-сан всяческую помощь и препроводить его к господину Токугава, чьим вассалом он и является.
– Но мы не можем послать с ним людей, моя свита и так до неприличия мала… Ваша… господин Исидо узнает, что мы общались с Золотым Варваром, если мы пошлем его людей.
– Тогда не будем никого посылать, кормчий доберется до дому сам, нужно только вывести его на дорогу и показать направление. В конце концов, его найдут самураи Касиги, которые уже давно рыщут в округе, прочесывая все близлежащие леса и горы. Его обязательно кто-нибудь найдет. Но живым – мама! Если Андзин-сан умрет, я посчитаю, что вы пошли против моего приказа, и тогда мне придется забрать вашу голову. – Хидэёри повернулся спиной к обескураженной матери и, поднявшись по ступеням, ведущим из подвала, обернулся к Алу: – До скорого свидания, Андзин-сан. Постарайтесь простить мою мать и ее бестолковую служанку, и да пребудет с вами милость Будды.
Глава 48
Один человек был оскорблен во дворце императора и тут же убил оскорбителя, осквернив тем самым священный дворец. Когда же император велел казнить убийцу за неуважение к своей особе, сын императора заступился за него, сказав, что защищать честь можно в любом месте и в любое время. Убийца был оправдан.
Ал очнулся в своем доме, хотя не помнил, как там оказался. Последним воспоминанием дня пыток было то, как он, умирая от лютой боли в обожженной руке, шел по раскисшей после дождя дороге и как упал в грязь и уже не смог оттуда выбраться.
По седзи пробежала легкая дрожь, и они открылись, оставив на пороге принесшую тазик для умывания служанку. Встретившись глазами с господином, она неловко ойкнула и выскочила из комнаты.
Ал услышал, как она зовет Фудзико, и растянулся на постели. Потревоженная рука тут же заныла. Ал потрогал тугую, чистую повязку и остался ею доволен.
Едва появившись в дверном проеме, Фудзико немедленно встала на колени, ткнувшись лбом в пол.
– Здравствуйте, Андзин-сан. Как вы себя чувствуете? Уже лучше?..
Ал заметил, что пояс ее кимоно лежит несколько необычно, должно быть немного вырос живот.
– Здравствуй, Фудзико. Как ребенок?
Фудзико снова брякнулась на колени.
– Простите меня, господин, вы велели скрывать ото всех мою беременность, но так получилось, что пока вы были больны, вот… – Она поглядела на свой живот и неловко улыбнулась. – Сиката га най… Ничего не поделаешь…
– Все равно все бы узнали. – Ал отмахнулся от нее здоровой рукой. – Сколько времени я провалялся?
Оказалось, что почти две недели. Причиной такого плохого состояния Ала были не ожоги, а та порция яда, которой коварная
– Вам еще повезло, господин. Враги хотели только усыпить вас. Телохранитель сразу же умер. Он был не нужен, и потому ему дали очень большую дозу яда. Вас же хотели еще пытать, поэтому вам повезло. Вы живы и можете снова служить нашему господину.
Токугава сам наведывался поглядеть на доставленного полуживым Андзин-сан, оказывая ему тем самым небывалую честь. Видя, как беспокоится даймё Токугава о здоровье своего любимого вассала, господин Ябу пригрозил истребить всю деревню от мала до велика, если почетный гость Андзин-сан не выкарабкается.
История же, происшедшая после того, как Андзин-сан отправился в чайный домик, да будет он трижды проклят, вошла в местные легенды, и ее можно было послушать многими годами спустя. Вот она.
Когда дверь за Арекусом Грюком – японцы так и не научились правильно произносить его имя, мы же не будем отступать от традиций – итак, когда дверь за Алексом Глюком и его телохранителем закрылась, наложница Фудзико ощутила, как, должно быть, сама судьба стягивает ей горло. Так было всякий раз, когда женщины дома Усаги чувствовали нависающее над господином, детьми или ею самой несчастье. Поэтому Фудзико отправила вслед за Алом юного самурая, которого Ал из жалости взял служить в свой дом.
Имя этого самурая было Хироши. Он был, наверное, самым бестолковым самураем на всем белом свете, потому что ничего не умел толком делать. Ни совершившему дерзкий поступок крестьянину башку отхватить, ни стрелять из лука, ни плавать, ни с женщинами ноги переплетать. Ничего не умел Хироши и горько сожалел о своей бестолковости и ненужности.
Тем не менее он был очень хорошим, старательным юношей. И когда Фудзико-сан попросила его тихо следовать за господином, чтобы подсобить ему, случись в дороге какая-нибудь неприятность, Хироши решил, что лучше вспорет себе живот над главной помойкой Андзиро, нежели подведет своих господ.
Поэтому он заткнул за пояс два самурайских меча и тише самого тихого камышового кота отправился за Андзин-сан.
Вскоре Хироши увидел светящийся, точно волшебный дворец заколдованной принцессы-дракона, чайный домик. Он присел возле ограды, так чтобы растущий там карликовый клен закрывал его своими листьями, и принялся ждать.
Вскоре двери чайного домика открылись. На пороге появилась служанка. Она постояла какое-то время, оглядывая садик и прислушиваясь к ночным звукам. Хироши затаил дыхание. Служанка вернулась в дом и вскоре появилась вновь в сопровождении дородной мама-сан, красивой куртизанки в черном кимоно с золотым рисунком, и хозяина. Андзин-сан был ранен или сильно пьян. Его руки лежали на плечах служанки и мама-сан, которым приходилось буквально тащить его на себе.
Хироши хотел уже выскочить из своего убежища и предложить дамам посильную помощь, но вовремя одернул себя. Все, что происходило в эту ночь около чайного домика, было очень странным.
Почему мама-сан или куртизанка не кликнули еще слуг? В доме их должно было быть сколько угодно. Отчего не любивший напиваться до подобного состояния господин в этот раз нализался, как дорвавшаяся до корыта с пьяным рисом, который остается после процеживания саке, свинья? И, наконец, почему госпожи дотащили Андзин-сан до калитки, где по сигналу служанки неведомо откуда подскочили незнакомые Хироши носильщики с паланкином и погрузили бесчувственного хозяина туда?