Потерянный континент
Шрифт:
Эти размышления оказались столь же огорчительными, что и предшествовавшие им, и сколько бы я ни старался перевести свои мысли в другую область, мне все равно мерещилось загорелое овальное лицо, улыбающиеся губы, открывающие белые ровные зубы, смелый взгляд без тени коварства и обрамляющая это самое прелестное для меня видение беспорядочная масса вьющихся волос.
Каждый раз, когда этот облик возникал передо мной, мною овладевала холодная ярость и ненависть к Снайдеру. Я мог простить ему катер, но если он обидел ее, он должен умереть и умереть от моей руки, я это
В течение двух дней мы следовали вдоль реки в северном направлении, срезая путь где можно, но нас ограничивали звериные тропы, шедшие параллельно реке. Как-то после полудня мы смогли срезать узкую косу, что сэкономило нам много миль, поскольку река в этом месте делала большую петлю.
Мы решили здесь остановиться: день был тяжелый, и честно говоря, я думаю, что мы все думали, что теперь мы сможем догнать катер только благодаря случаю.
Незадолго до этого мы подстрелили оленя, и пока Тейлор с Делкартом готовили еду, я спустился к воде, чтобы наполнить наши фляги. Я уже заканчивал свое дело, и когда выпрямился, то увидел, что из-за излучины реки что-то плывет. Какое-то время я не мог даже поверить своим глазам. Это была лодка.
Я заорал, зовя Делкарта и Тейлора, сразу примчавшихся ко мне.
— Катер! — закричал Делкарт, — и верно, это был катер, спускавшийся по реке. Что же это такое? Как же мы его пропустили? И как же нам добраться теперь до него, если Снайдер и девушка обнаружат нас?
— Его сносит течением, — сказал Тейлор, — я никого там не вижу.
Я стащил с себя одежду, Делкарт последовал моему примеру. Тейлору я велел оставаться на берегу, стеречь одежду и оружие. Он, кстати, мог нам пригодиться там больше, потому что имел возможность выстрелить в Снайдера, если тот нас обнаружит и примется стрелять сам.
Мы стремительно поплыли наперерез подплывающему катеру. Я был более быстрым пловцом, чем Делкарт, и доплыл до средины канала одновременно с лодкой. Ее несло кормой вперед. Я схватился за планшир и быстро подтянулся. Я ожидал выстрела в тот момент, когда окажусь в поле зрения захватчиков, но выстрела не последовало.
Снайдер в одиночестве лежал на дне лодки. Я понял, что он мертв, еще до того, как забрался в лодку и наклонился над ним. Я не стал задерживаться около него и помчался к пульту управления и нажал на стартовую кнопку. К моему облегчению, механизм заработал — катер был невредим. Изменив направление, я подобрал Делкарта. Он был изумлен увиденным и сразу же принялся обследовать тело Снайдера в поисках признаков жизни или объяснения причины смерти.
Парень умер уже давно — он уже окоченел. Но обследование Делкарта дало свои результаты — чуть повыше сердца зияла рана — разрез длиной около Дюйма; такие раны — результат удара острым ножом. В руке он сжимал прядь длинных коричневых волос — у Виктори были коричневые волосы.
Говорят, что мертвые не могут говорить, но Снайдер свою историю рассказал так же явственно, как если бы мертвые губы его раскрылись и во всеуслышанье обо всем объявили. Скотина напал на девушку, и она защитила свою честь.
Мы похоронили Снайдера около Рейна, даже камнем
Повернув лодку вверх по течению, мы погрузились в нее. Когда я сказал ребятам, что намерен отыскать девушку, они не возражали.
— Мы нехорошо думали о ней, — согласился Делкарт, — и чтобы искупить свою вину, мы хотя бы должны ее найти и спасти.
Все время, что мы шли вверх по реке, вплоть до нашей последней стоянки, мы каждые несколько минут выкликали ее имя, но ее не было. Тогда я решил вновь повторить наше путешествие, оставив Тейлора в лодке, в то время как мы с Делкартом прочесывали оба берега в поисках хоть каких-то следов высадки Виктории.
Ничего найти нам неудалось, пока, наконец, мы не достигли места несколькими милями выше того, где я увидел дрейфующую лодку. Там я увидел остатки костра.
Виктори всегда носила кремень и огниво при себе, и я был уверен, что костер этот разводила она. Но куда же она пошла после этого?
Пошла ли она вниз по реке, чтобы быть поближе к своей родной Велибритании, или отправилась вверх, чтобы отыскать там нас?
Я окликнул Тейлора и послал его на другой берег за Делкартом, чтобы собраться и обсудить наши планы на будущее.
В ожидании их я продолжал стоять и глядеть на реку, повернувшись спиной к лесам, простиравшимся далеко на восток. Делкарт как раз влезал в лодку на противоположном берегу, когда я вдруг почувствовал, что кто-то схватил меня за обе руки и за талию: на меня напали одновременно трое или четверо; у меня из рук выхватили винтовку, а из-за пояса револьвер.
Какое-то время я боролся, но поняв, что усилия бесплодны, я прекратил борьбу и повернул голову, чтобы посмотреть на противника. В тот же момент еще несколько человек обошли меня с другой стороны, и к своему великому изумлению я увидел солдат в форме, вооруженных винтовками, револьверами и саблями; лица их были черны как уголь.
VIII
Делкарт и Тейлор были уже на середине реки и направлялись в нашу сторону. Я крикнул им, чтобы они держались поодаль, пока не выяснится, каковы намерения моих захватчиков. Ребята хотели освободить меня. Но чернокожих солдат было больше сотни, причем они были хорошо вооружены. И я отдал команду Делкарту оставаться в безопасности до тех пор, пока я их не позову.
Молодой офицер звал и манил их рукой. Но они отказались приблизиться, тогда он что-то приказал, в результате чего мне связали руки за спиной, и вся компания отправилась прямо на восток.
Я заметил, что на всех воинах были шпоры, что мне показалось странным, но когда мы прибыли в их лагерь, то выяснилось, что это кавалеристы.
В центре долины стоял бревенчатый форт, на каждом из четырех углов которого было по блокгаузу. Когда мы подходили, я заметил табун кавалерийских лошадей, пасущихся с внешней стороны форта. Это были маленькие, приземистые лошадки, но потертости от седел говорили о их предназначении. Внутри палисада на высоком шесте развевалось знамя, какого я никогда не видел и о каких никогда не слышал.