Потерянный легион
Шрифт:
– Да я и не спорю, – согласилась она.
Перед ними лежала деревушка Сан-Мигель-де-Долороса. Короткие тропические сумерки миновали, и в небо вскарабкалась луна, холодно и ярко сиявшая на фоне арки густой звездной пыли, такой ясной в сухом горном воздухе. Они останавливались здесь как-то раз; в местной кантине подавали довольно неплохое пиво, а аборигены вовсе не пытались вас убить, а, наоборот, стремились впихнуть солдатам то козу для барбекю, то сестру для постели. Но сейчас сенсоры, расставленные ими в холмах месяц назад, после того как было решено, что людей для патрулирования уже не хватает, давали очень подозрительные
– Дело в следующем, – сказала Мартинс. – Если мы решим идти напрямую и там засада, мы по уши в дерьме. Если решим обходить, единственный альтернативный маршрут сожрет весь резерв времени – и то, если предположить, что нам ничего не помешает.
Дженкинс вздохнул:
– Ты или я?
Кто-то должен был спуститься вниз и провести рекогносцировку, так как на электронику нельзя полагаться всецело. А если Глорио действительно там, надо будет отвлечь их на себя, пока не подойдут УНВ.
– Лучше я, Топе, – решила она. У Дженкинса был взвод с двумя машинами. – Возьму с собой Ананаса и Марвитца.
Почти половина цепочки мулов уже вошла в воду, когда сержант Глорио – товарищ взводный – услышал накатывающийся вместе с волнами рев.
– В чем дело? – крикнул он.
Брод располагался в узком месте реки, где, как ни странно, было довольно мелко. Между высокими крутыми берегами даже днем было довольно темно. Лунной ночью вроде этой здесь была темень хоть глаз выколи, лишь отражения звезд слабо мерцали на воде. Боевики работали с точностью, приобретенной большим опытом, переводя упирающихся мулов с одного берега на другой, пока их товарищи несли стражу по обе стороны брода. Они не ждали проблем со стороны обескровленного противника, но великолепная техника гринго не позволяла забывать о том, что ночной рейд всегда возможен. Даже атака с воздуха была вполне вероятной, хотя прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они в последний раз видели авиацию вне главной базы американцев в Кучимбе.
Когда в километре вниз по течению из-за излучины показался Боло Марк III, реакцией большинства боевиков была слепая паника. Он казался всего лишь тенью, но сама река расступалась перед четырьмя гусеницами несущейся со скоростью под сорок километров в час горы.
Сержант разрядил в танк свой АК – действие совершенно бесполезное, даже не будь его цель бронированной. От переднего ската брони протянулась полоска огня, и человека разнесло на куски короткой очередью гиперскоростных снарядов.
С левого, западного берега заговорила тяжелая зенитная установка. Прицел оказался точным; очереди 14-граммовых пуль впивались в борт Марк III, словно ручей зеленого трассерного пламени, текущий сквозь ночь. Яркими светляками вспыхивали искры, выбиваемые отскакивающими от уплотненного дюрахрома пулями. Там, где сохранился слой более мягкого абляционного покрытия, искр не было, но очень внимательный наблюдатель мог бы заметить отблеск звездного света на обнажающемся металле, в который продолжали впиваться пулеметные очереди.
Этой ночью на поле боя не оказалось внимательных наблюдателей, по крайней мере никого снаружи
– Прекратить огонь! Прекратить огонь! – взревел Чавез.
Этот приказ не дошел до тех Глорио, что сломя голову неслись сквозь ночь, вопя от ужаса. Однако даже перед лицом такой опасности многие остались на своих местах. Они услышали и подчинились, все, кроме группы боевиков с самым лучшим бронебойным оружием в распоряжении Славного Пути – батареей скоростных ракет. Один из них навел на переднюю гусеницу Боло лазерный прицел, а второй открыл огонь.
Ракеты покидали направляющие с тихим шипением отработанных газов и почти мгновенно набирали скорость, издавая звук, напоминавший рев гигантского тигра.
Попади ракеты в гусеницу, они наверняка разорвали бы ее гибкий дюрасплав, хотя Марк III потерял бы лишь небольшой процент подвижности. Но они не попали. 4-миллиметровки Боло разнесли прицел раньше, чем ракеты прошли хотя бы четверть дистанции до цели. До самого стрелка было всего несколько метров. Его коснулся лишь один осколок, прочертивший алую линию поперек щеки. Он осел на землю и затрясся, не в силах пошевелиться даже для того, чтобы остановить заливающую лицо и разинутый рот кровь.
Две боеголовки расцвели шарами бело-голубого пламени, перехваченные выстрелами скорострелок. Третья взмыла в небо и унеслась прочь, пав жертвой последнего рывка прицела. Четвертая же подлетела достаточно близко для того, чтобы ее оснащенный защитой от дураков процессор обнаружил Марк III и классифицировал его в качестве цели. Ракета взорвалась, как и была запрограммирована. Направленный взрыв превратил круглую вольфрамовую пластину в грубое подобие наконечника стрелы и метнул его вперед даже быстрее, чем летела сама ракета.
Стрела ударила в броню чуть ниже стволов рэйл-ганов и, отскочив, исчезла в ночи. В сложном сплаве танковой брони образовалась вмятина размером почти с кулак, покрытая сияющей пленкой чистого вольфрама.
– Прекратить огонь, – еще раз выкрикнул Чавез.
Боло Марк III был уже совсем рядом. Почти всем мулам удалось выбраться на противоположный берег, и теперь они убегали вниз по реке, готовые скорее переломать в темноте ноги, чем оставаться вблизи огромного металлического объекта. Люди оставались на месте, так как на подсознательном уровне они были уверены, что бежать уже не имеет смысла. Танк вырастал прямо на глазах; вот уже фонтаны воды из-под его гусениц окатили некоторых боевиков. Среди них оказался и товарищ Чавез, который стоял, пригнувшись, всего в десяти футах от проносящегося мимо монстра. Наконец он выпрямился и плюнул в воду.