Потерянный миллион
Шрифт:
Всеобщее изумление было так велико, что в комнате некоторое время царило молчание.
— Откуда вы? — спросил Джимми, первым придя в себя.
— Я был бы рад сказать, но я и сам не знаю. Только знаю, что был на какой-то яхте, часах в трех езды от города.
— Но почему?
— Меня похитили. Захватили на улице Лондоне, несмотря на бдительность нашей полиции. Увезли куда-то на берег моря и держали пленником на какой-то яхте до сегодняшнего вечера. На яхте был радиоаппарат, которым я умею пользоваться. Но моя попытка сообщить миру, где я нахожусь, была обнаружена, и мне помешали.
— Но
— Да, за мной следили. Но кто был тот человек, я не знаю.
Джимми внимательно наблюдал за ним. Коллет лгал. В этом Джимми был уверен.
— Может быть, если подумаете, то вспомните, кто это был?
— Возможно, что вспомню позже. Но пока я буду молчать. Никто еще не знает, что я вернулся, и я не хочу видеть этих проклятых репортеров.
— Но, кроме репортеров, есть полиция, обеспокоенная вашим исчезновением. Вы обязаны дать ей кое-какие объяснения.
— Я должным порядком сделаю нужное заявление, — спокойно сказал Коллет.
— В настоящее время я не намерен произнести больше ни одного слова по этому вопросу.
Весть о возвращении Коллета молнией разнеслась по всему Лондону, и поздние выпуски газет на всякие лады комментировали его исчезновение и возвращение. Целая армия репортеров дожидалась Коллета на пороге его дома, но он их всех скоро выпроводил, повторив лишь то, что сказал Сэппингу, и пообещав дать скоро полный отчет о своих злоключениях.
Оставшись один, он стал перебирать свои бумаги, уничтожая многое. Наконец, когда, по его мнению, все было приведено в должный порядок, он уложил самое необходимое в саквояжи, положил пару книжек на дно ручного чемоданчика, заполнив остальное пространство мелочами, нужными в путешествии. Утром, ровно в половине десятого, когда открываются банки, он был в Лондонско-Бирмингемском банке и забрал все свои сбережения, разместив всю сумму в 7300 фунтов по своим карманам. Вернувшись домой, он позавтракал, велел слуге все письма адресовать в Париж, отель «Морис», и отправился на станцию. В кассе он взял по билету на три различных направления: в Христианию, Берлин и Париж. Свои чемоданы он сдал на хранение.
С ручным саквояжем Коллет отправился в Саусэнд, сбрил там усы, изменил прическу и надел очки в роговой оправе, купил новый костюм яркого цвета. Все это так изменило его внешность, что немногие узнали бы его.
После обеда он доехал до Кольчестера и сел в ночной поезд, отправлявшийся в Эли.
В два часа ночи Джимми возвратился усталый к себе домой и увидел Альберта, говорившего по телефону.
— Вас вызывают, сэр. Это из Скотленд-Ярда.
Джимми взял трубку.
— Это вы, мистер Сэппинг? — спросил голос дежурного инспектора. — Нам только что дали знать из Эссекса. В одном из купе первого класса обнаружено тело убитого Лофорда Коллета. Судя по донесению, он убит выстрелом почти в упор. Его узнали по фамилии на метке внутри платья. Наружность неузнаваема. Карманы пусты.
28
— Очевидно, он старался выбраться из страны незамеченным, — доложил Джимми своему шефу Диккеру. — Он изменил свою наружность и заказал в Эли комнату на вымышленное имя.
— Кто же убийца? Кьюпи?
— Трудно сказать. Одно ясно, что тот, кто убил Паркера, убил и Коллета. Причины в обоих случаях одни и те же. Паркер пригрозил, что выдаст Кьюпи. Коллет собирался сообщить что-то, очевидно, очень важное. И оба поплатились. Вероятно, Кьюпи чем-то встревожен и потому не жалеет своих бывших сообщников, а идет напролом.
— Вы говорите, что Коллет был в шайке Кьюпи?
— Но это же ясно. Проверьте факты. Коллет перестал быть бедным адвокатом и быстро пошел в гору в то время, когда первая жертва шантажа Кьюпи при посредстве Коллета вырвалась из его когтей. С первой жертвы сообщники не взяли ничего, и это послужило рекламой Коллету. Все последующие жертвы Кьюпи обращались к ловкому адвокату и… платили Кьюпи и Коллету, который якобы уменьшал сумму требуемой Кьюпи дани. И все трое оставались довольны.
Вечером Джимми отдал распоряжение повторить несколько раз по радио следующую фразу:
«Просят отозваться хозяина яхты, где недавно гостил мистер Лофорд Коллет, и обратиться в Скотленд-Ярд в интересах правосудия».
Но на это сообщение никто не отозвался, и, откровенно говоря, Джимми мало надеялся на-ответ.
Смерть Коллета сильно подействовала на Дору, она заперлась в своей комнате, не желая никого видеть, даже не отозвалась на голос Джимми, пришедшего навестить Кольманов.
Выйдя на улицу, Джимми был так погружен в свои мысли, что не заметил автомобиль, который следовал за ним. Когда он поравнялся с Джимми, из автомобиля выглянула Джоанна.
— Что вы тут делаете, Джоанна?
— Я жду вас. Искала вас повсюду, даже в Скотленд-Ярде, и там мистер Диккер сказал мне, что вы отправились навестить Кольманов. Я так рада и так благодарна! Вы милый, великодушный человек, но, право, Джимми, я не могу принять этих денег. Я предпочитаю поискать себе работу!
Джимми с удивлением смотрел на Джоанну.
— Какие деньги? — сказал он наконец.
— А которые вы мне прислали.
— Я не присылал вам денег, я не осмелился бы! Когда вы их получили?
— Сегодня после обеда. В заказном письме — десять стофунтовых бумажек. И при этом никакой записки. О! — воскликнула она вдруг. — Это, верно, Рекс.
— Возможно. Откуда отправлено письмо?
— Из Центральной почтовой конторы Лондона. Отправлено Д.Смисом. Фамилия, конечно, вымышленная. Поэтому я и подумала, что это вы.
— Спасибо за хорошее мнение обо мне. Но я не осмелился бы…
В это-время автомобиль с Джоанной и Джимми подъехал к дому Уолтонов. По тротуару проходил какой-то человек, который любезно открыл дверцу подъехавшего автомобиля.