Потерянный парадокс

Браун Фредерик

— Нет, — быстро перебил его Шорти. — Я просто пошутил. Честное слово. Но послушайте…

— Я ничего не слышу.

— Я не о том, не в смысле, чтобы вы прислушивались. Я ведь скоро проснусь… или, не знаю, как это называется. Но у меня есть парочка вопросов, и я хочу их задать, пока… пока вы еще здесь.

— Пока ты еще здесь, — поправил его изобретатель. — Я уже сколько раз тебе твердил: тебя сюда занесло по чистой случайности, почему я и собираюсь серьезно говорить об этом с Напо…

— Да пропади пропадом этот Наполеон, — отмахнулся Шорти. — Вы можете ответить так, чтобы

я понял? Мы действительно находимся здесь? Если нет, тогда где мы сейчас? Иными словами, если вы переместились сюда на своей машине времени, почему же вы говорите, что она невозможна? И где я сейчас? Здесь, между озером и рощей, или — в аудитории, на лекции профессора Дологана? Если я все-таки там, то что я делаю здесь? И вообще, как понимать всю эту чертовщину?

Человечек по прозвищу Доупи грустно улыбнулся.

— Да, парень, ну и навязал же ты узлов у себя в мозгах. Ладно, попробую их развязать. Тебе что-нибудь известно о логике?

— Совсем немного, мистер… мистер…

— Я же тебе сказал: зови меня Доупи. Если ты не силен в логике, тогда мне тебя жаль. Тогда забудь все, что тебе вбивали в голову твои профессора, и помни лишь одно: я — свихнутый, чокнутый, повернутый, и в этом — вся разница. Сумасшедший не обязан быть логичным. Неужели ты не понимаешь, что мы с тобой живем в разных мирах? Ты находишься в мире, который у нас называется нормальным, а называется он так потому, что ты воспринимаешь события и явления так же, как и масса других нормальных людей. У нас каждый живет в своем собственном мире. А поскольку материя есть не что иное, как разновидность сознания…

— Вы так считаете? — перебил его Шорти.

— Конечно.

— Но ведь это — постулат логики. Например, Декарт…

Доупи энергично замахал в воздухе рогаткой.

— Да, я знаю, что постулировал Декарт. Но были и другие философы. Дуалисты. И вот их-то логика встала нам поперек горла. Они разделились на два лагеря и заняли диаметрально противоположные позиции. Не могут же оба лагеря ошибаться? Ну, не глупость ли? Но факт остается фактом: материя есть разновидность сознания, даже если не до конца свихнутые люди и думают по-другому. Однако есть разновидность сознания нормальных людей, которое они все разделяют, и есть разновидность сознания свихнутых. Они в каком-то смысле тоже ее разделяют, но не целиком.

— Я не вполне понимаю. Вы хотите сказать, что у вас есть тайное общество… сумасшедших, которые… хм… живут, так сказать, в другом мире?

— Почему «так сказать»? — с пафосом воскликнул Доупи. — Никаких «так сказать». У нас не существует никакого тайного общества или чего-нибудь в этом роде. Иными словами, мы существуем одновременно в двух вселенных. Одна — нормальная: там мы родились и там находятся наши тела. И если мы в достаточной степени обращаем на себя внимание нормальных людей, нас помещают в психушки. Но у нас есть и другая жизнь, во вселенной нашего разума. Поэтому сейчас я и нахожусь здесь. И ты тоже находишься здесь, в моем разуме. Но в действительности нас обоих здесь нет.

— Фьюить! — присвистнул Шорти. — Как я могу находиться в вашем…

— Я тебе уже объяснял: в машине времени что-то разладилось. Но логика в моем мире занимает

не особо почетное место. Меня не волнуют парадоксы. А машина времени — это просто безделушка. Пустяк. У наших полно машин времени. Многие из нас таскались сюда, чтобы поохотиться. А на другом транспорте сюда не доберешься. Это мы перебили здесь всех динозавров, потому они и…

— Погодите, — спохватился Шорти. — Мы находимся в юрском периоде. Так он что — существует в вашем… сознании или он настоящий? По-моему, он выглядит вполне настоящим.

— Он и есть настоящий, только на самом деле его никогда не было. Это же очевидно. Если материя — разновидность сознания, а у ящеров — ни сознания, ни мозгов, то в каком еще мире они могли бы жить, кроме того, который мы потом для них выдумали?

— О боже, — простонал Шорти. Собственный разум показался ему жужжащей мухой, летающей по кругу. — Вы хотите сказать, что динозавров никогда не…

— Гляди, один идет сюда, — сказал изобретатель.

Шорти подпрыгнул. Он вертел головой во все стороны.

Ничего даже отдаленно похожего на динозавра.

— Не туда смотришь, — усмехнулся Доупи. — Вон он, шлепает сквозь кусты. Сейчас я его, как муху.

Доупи вскинул рогатку. Шорти посмотрел в направлении кустов. Небольшое, напоминающее ящерицу существо огибало чахлый куст. В отличие от ящериц, оно прыгало на двух задних ногах. Размеры существа не превышали полутора футов.

Доупи натянул резинку. Камень с шипением вырвался из рогатки и засветил ящеру между глаз. Тот упал. Изобретатель бросился к добыче и поднял ее за хвост.

— Второй будет твоим, — предложил он.

Шорти уставился на мертвого ящера.

— Да это же струтиомим! [3] — воскликнул он. — О-го-го. А что, если сюда явится какой-нибудь крупный динозавр? Скажем, бронтозавр или королевский тираннозавр?

— Не явится, — успокоил его Доупи. — Мы их всех перебили. Осталась только эта мелкота. Но охотиться на них все равно интереснее, чем на кроликов, правда? На этот раз с меня хватит и одного. Мне что-то уже поднадоело здесь. Так как: будешь стрелять? Тогда я тебя подожду.

3

Струтиомим — относится к так называемым «страусоподобным динозаврам». Расцвет вида пришелся на меловой период. В отложениях юрского периода их останки находят сравнительно редко. (Прим. перев.)

Шорти покачал головой.

— Я вряд ли сумею хорошо прицелиться. Давно не держал в руках рогатку. Пусть живут. А где машина времени?

— В двух шагах от тебя.

Шорти сделал два шага вперед и опять погрузился во тьму.

— Постой, — окликнул его изобретатель. — Мне нужно задать координаты. Ты ведь хочешь вернуться туда, откуда выпал?

— Думаю… это было бы лучшим вариантом. Иначе могут получиться всякие недоразумения. Где мы сейчас?

— Опять в шестьдесят восьмом году. Этот парень все еще мучает аудиторию своими домыслами насчет исчезновения динозавров. А рыжая девчонка — и впрямь милашка. Честное слово. Хочешь подергать ее за волосы?