Потерянный принц
Шрифт:
Мой мобильный лежал в углу стола. На секунду мне захотелось позвонить Кензи. Что она делает сейчас, если полицейские пришли и к ней со своими вопросами о пропавшем однокласснике? Беспокоится ли она о нем… или обо мне?
Что? С чего это она будет беспокоиться о тебе, псих несчастный?! Ты вел себя с ней как полный засранец. И тебе на все плевать, не забыл?
Рассердившись на себя, я завалился на кровать и закрыл лицо локтем. Нужно было перестать думать о ней, только вот мозги сегодня утром совсем не слушались меня. Вместо того, чтобы сосредоточиться на турнире, пропавшем полукровке и жутком фейри, я все время возвращался
День прошел в просмотрах старых фильмов и реклам, которые слились для меня в одну сплошную массу. Я сидел сиднем на диване, боясь пойти в комнату и увидеть, что Кензи мне не звонила. Или еще хуже — что она звонила, ведь тогда мне захочется ей перезвонить. Я бездельничал, развалившись на диване, в окружении грязных тарелок, пустых пакетов из-под чипсов и банок с газировкой, пока уже ближе к вечеру мама раздраженно не сказала, что если я буду продолжать сидеть истуканом, пялясь в телевизор, то у меня мозги сгниют, и велела чем-нибудь заняться.
Я сел, выключив телевизор. До турнира оставалась еще пара часов. Вернувшись в свою комнату, я бросил взгляд на лежащий на столе мобильный. Ничего. Никаких пропущенных звонков и сообщений. Я не знал, радоваться или расстраиваться.
И только я к нему потянулся, как он зазвонил. Не посмотрев на номер, я сцапал мобильный и приложил к уху.
— Алло?
— Итан? — Голос принадлежал не Кензи, как я надеялся, но вроде бы был мне знаком. — Это Итан Чейз?
— Да?
— Это… это миссис Уиндхэм, мама Тодда.
Мое сердце на секунду замерло. Я тяжело сглотнул, вцепившись в мобильный, а дрожащий, надтреснутый голос на другом конце трубки продолжил:
— Я знаю, что полиция уже говорила с тобой, но я… я хотела сама тебя спросить. Ты сказал, что ты друг Тодда… ты не знаешь, что могло с ним случиться? Пожалуйста, я в полном отчаянии. Я просто хочу, чтобы мой сын вернулся домой.
В конце фразы ее голос надломился, и я закрыл глаза.
— Миссис Уиндхэм, мне очень жаль… — сказал я, ощущая себя подонком. Нет, хуже — полным и абсолютным неудачником, потому что позволил еще одному человеку пострадать, потому что не смог защитить его от фейри. — Но я действительно не знаю, где он. Клянусь, в последний раз мы с ним виделись вчера в школе еще до разговора с вами. — Она всхлипнула, и мое сердце сжалось. — Мне очень жаль, — повторил я, зная, как неутешительно это прозвучало. — Мне бы хотелось помочь вам, но я не могу.
Миссис Уиндхэм судорожно вздохнула.
— Хорошо, спасибо, Итан. Прости, что побеспокоила тебя. — Она шмыгнула носом и, казалось, уже готова была попрощаться, но все еще медлила. — Если… если ты его увидишь, или хоть что-нибудь узнаешь… ты дашь мне знать? Пожалуйста?
— Да, — тихо сказал я. — Если я увижу его, то, обещаю, сделаю все, чтобы он вернулся домой.
После нашего разговора я ходил по комнате взад-вперед, не зная, что делать. Пытался лазить в интернете, смотреть видео на ютубе, искать он-лайн магазины с оружием — лишь бы отвлечься, но ничего не помогало. Я не мог перестать думать о Тодде и Кензи, угодивших в извращенные игры
Теперь один из них пропал, и снова членов одной семьи оторвали друг от друга. Как в прошлый раз.
Я сунул в карман джинсов мобильный, подхватил со стола ключи, с пола спортивную сумку, и приготовился уходить. Лучше прямо сейчас отправиться на турнир, чем стоять здесь, сводя себя с ума.
На столе блеснула серебряная монетка. Я смотрел на нее, взяв в ладонь, думая о том, где сейчас Меган и что она делает. Вспоминает ли она обо мне? Будет ли она неприятно разочарована, узнай, каким я стал?
— Итан! — послышался с кухни голос мамы. — Сегодня же у тебя что-то там по карате? Хочешь поесть перед уходом?
Запихнув монетку вместе с ключами в карман, я вышел из комнаты.
— Кали, мам, а не карате, — сказал я ей, входя в кухню. — Нет, я перекушу что-нибудь по дороге. Не жди меня, я вернусь поздно.
— Тебе все еще запрещено возвращаться позже одиннадцати, Итан.
Во мне вспыхнуло раздражение.
— Да знаю я. Мне уже пять лет это запрещено, с чего бы сейчас чему-то меняться? Я же еще недостаточно взрослый, чтобы самому принимать решения, — съязвил я и, не дав маме времени ответить, направился на выход. — И, да, я позвоню, если буду задерживаться, — кинул я ей через плечо.
Я спиной ощущал полу рассерженный, полу взволнованный взгляд мамы, пока не хлопнул громко дверью. Дурак. Если бы я знал, что случится этим вечером на турнире, я бы сказал маме совершенно другие слова.
В здании было полным-полно людей. Соревнование продолжалось уже большую часть дня, крики «ки-йа» и шарканье босых ног эхом раскатывались по залу, когда я вошел. Дети в белых кимоно, повязанных поясами разных цветов, отрабатывали броски и удары руками и ногами нататами; судя по всему, это были ученики кэмпо.
Я заметил Гуро Ксавьера и направился к нему. Петляя между учениками и зрителями, стиснув зубы, я вдруг почувствовал, что кто-то ткнул меня в ребра. Обернувшись, я увидел здоровенного детину с фиолетовым поясом. Он ухмыльнулся, явно готовый к чему-то большему. Ну да, стану я драться с мальчишкой на глазах у двух сотен родителей и десятка мастеров по различным единоборствам. Проигнорировав самодовольную усмешку парня, я продолжил пробираться сквозь толпу и наконец остановился рядом со своим гуру, отстраненно наблюдавшим за турниром. Заметив меня, он слабо улыбнулся.
— Ты рановато, Итан.
Я беспомощно пожал плечами.
— Не мог оставаться в сторонке.
— Ты готов? — Гуро повернулся ко мне. — Наше показательное выступление после того, как закончат ученики кэмпо. Ах да, и Шон повредил лодыжку прошлой ночью, так что ты будешь выступать с настоящим оружием.
Я почувствовал легкое волнение.
— В самом деле?
— Тебе нужна разминка?
— Нет, все нормально. — Мне несколько раз приходилось иметь дело с настоящими мечами Гуро. Они были короткими, с обоюдоострым лезвием, похожим на мачете. Немного короче, чем мои ротанговые трости, острые как бритва и смертоносные. Они находились в семье Гуро на протяжение поколений, и я был в некотором благоговейном трепете от того, что буду орудовать ими сегодня.