Потерянный рай
Шрифт:
– Залазь в повозку и ложись.
Девушка покорно подчинилась. Она улеглась на спину на расстеленное шерстяное покрывало и замерла. Её разум ещё пытался бороться с проникшей в подсознание чужой волей, но его «голос» слышался всё слабей, а слова Грайбера обретали всё большую власть над ней.
– Расслабься, стань послушной и податливой, – снова произнёс он так, словно голос его стал голосом её разума. – Ты хочешь любви и ласки? Ты жаждешь наслаждения?
– Да, хочу, – тихо прошептала она.
Старик взобрался в повозку, сел рядом
– Вставай! – резко приказал он, обернувшись к ней.
Мелла моментально поднялась и испуганно прикрыла грудь руками.
– Что ты сделал со мной?! – негодующе воскликнула она.
– Ничего.
– Но ты трогал меня?
– Да, не удержался. Ты была в полной моей власти, я мог бы сделать с тобой всё, что угодно. Но я тебя не насиловал.
– Почему? – изумлённо и непонимающе спросила она.
– Потому, что я – человек, а не животное.
– Человек?! Но ведь ты… Ты сломил мою волю! Как тебе удалось это? Какая-то магия?
– Успокойся. Это не магия, а всего лишь внушение. Я хотел показать тебе, что не все мужчины рабы своих животных инстинктов.
– Не верю. Все вы одинаковые. Всем вам нужно только это.
– Да, видимо в школе вам здорово вбили в головы, что мы – враги. Что ж, разубеждать не стану. Время нас рассудит, – с горечью разочарования вымолвил Грайбер. – Ложись спать. Я тебя не трону.
– А, если опять вздумаешь… внушить мне… желание и покорность?
– Обещаю, что никогда впредь не стану принуждать тебя к близости. Спи спокойно. Часов через пять сменишь меня. В этих краях нужно быть настороже.
2.
С рассветом Хардер и Эйвен покинули тайное убежище и направились к тому самому величественному зданию на площади, которое так поразило юношу, никогда прежде не видевшего ничего подобного.
Хардер перед выходом ничего не сказал своему юному другу о цели предстоящей вылазки. Он просто разбудил его и велел собираться. Хотя Эйвен удивился этому, но ни о чём не стал расспрашивать, решив довериться ему. Он хорошо запомнил слова Хардера о том, что желаемого можно достичь терпением.
Вскоре оба подошли к площади, обогнули угол здания, поднялись по его широченной лестнице, миновали циклопических размеров колоннаду и остановились напротив огромного арочного входа. Впрочем, Эйвен скорее догадался, что
– Тоже иллюзия? – спросил Эйвен на всякий случай.
– Нет, – коротко ответил Хардер.
– Тогда зачем мы пришли сюда? Разве не затем, чтобы войти внутрь?.. Что там?
– Увидишь. Я покажу то, что поможет тебе многое понять об этом мире и, быть может, выбрать свой истинный Путь.
– Истинный Путь? Что это значит?
– Немногие из твоих товарищей станут теми, кем должны были стать. Выбрать правильно свой жизненный путь очень трудно. Помни: Иллюзия – не только то, что вне тебя, она и в тебе самом. Всё – иллюзия… кроме твоей истинной сущности, твоего духа. Твой внутренний голос должен подсказать тебе правильный выбор. Не поддавайся соблазнам, какими бы привлекательными ни казались тебе игры Майи.
– Я не совсем понимаю…
– Ты юн и неопытен, но настала пора взрослеть. Придётся самому искать ответы на многие вопросы, брат. Я лишь попытаюсь приоткрыть тебе завесу неведения… – Хардер хотел, было ещё что-то сказать, но неожиданно замолчал. Он снова испытующе взглянул на Эйвена, словно спохватившись, что едва не выдал нечто запретное и потаённое.
Возникшая пауза затягивалась.
– Так как же мы войдём? – растерянно и недоумённо спросил юноша, так и не поняв смысла слов, сказанных другом.
Хардер вплотную подошёл к стене и жестом подозвал юношу. Когда тот приблизился, он постучал кулаком по каменному блоку. Глухие звуки ударов не оставляли сомнений, что стена – настоящая.
– Видишь, это не иллюзия, – сказал Хардер. – Потрогай…
Юноша притронулся ладонью к стене, ощутил её прохладную, слегка шершавую твёрдую поверхность и ответил:
– Да, обычный камень.
– Верно. А теперь смотри внимательно, – с этими словами Хардер прикоснулся к стене ладонью в том же самом месте и вытянул руку вперёд. Без видимых усилий рука, только что безуспешно пытавшаяся пробить твердь гранитной кладки, погрузилась в толщу стены, словно та была тем же иллюзорным видением, что скрывала вход в жилище «хранителя».
От изумления глаза Эйвена округлились, а губы, опережая мысль, беззвучно зашевелились, пытаясь высказать то, что его разум ещё не мог осознать. Хардер тем временем шагнул вперёд и почти целиком оказался «замурован» в стене. Только его спина и часть одной ноги ещё оставались по эту сторону реальности, а сам он исчез за гранью постижимого. Опомнившись, юноша в последний момент попытался ухватить за ткань плаща, но пальцы лишь царапнули холодный твёрдый камень, поглотивший его друга. Это было невероятно, за пределами понимания.