Потерянный рай

Сергей Мартин

Юноша запрокинул голову и прищурил глаза, с трудом превозмогая резь от слепящего сияния солнца. На фоне огненного диска едва угадывалась чёрная точка птицы. Сконцентрировать на ней внимание оказалось труднее, чем обычно (непроизвольно хотелось отвести взгляд в сторону). Эйвену пришлось превозмочь рефлекторные сигналы мозга, отвлекающего его от подготовки к начальной фазе переброски сознания.

Он уже почти был готов к синтезу, как вдруг произошло НЕЧТО, совершенно неожиданное и непостижимое.

Солнце, небо, море, парус – всё вдруг заколыхалось, стало размытым, зыбким, будто видимым сквозь горячее марево, как часто бывает в раскалённых пустынях, и вмиг окружающий мир преобразился.

Там,

где солнце ныряет за горизонт, внезапно вспыхнула ещё одна звезда! Вспышка была столь ослепительной, что настоящее Солнце на какое-то мгновение потерялось в океане огня, вмиг захлестнувшем небеса. Этот нестерпимо яркий голубовато-белый свет быстро померк, став сначала желтоватым, затем оранжевым и, наконец, багряно-красным, таким зловещим, что ужас сковал волю Эйвена. А затем на горизонте появилась Эйвен не сразу понял, ЧТО движется на него с невероятной скоростью. Лишь когда верхушка тёмной полосы почти достигла солнца, он интуитивно догадался, что это – сплошная стена густого дыма или пыли. Уже было видно, как клубятся края невообразимо огромного вала, готового поглотить всё на свете, даже само солнце. Но, прежде чем это произошло, Эйвен заметил и другую волну, гораздо ниже первой и несколько опережающую дым и пыль. Она была того же цвета, что и море. Она и была самим морем, ставшим на дыбы от какого-то чудовищного удара, выплеснувшего, словно из чаши, миллионы кубических лу воды, и вся эта масса, вздымаясь к небесам выше гор, неслась по океану, сметая всё на своём пути. Мир как будто перевернулся. Эйвену казалось, что он падает с огромной высоты прямо в океан, в котором утонуло солнце, и тут же наступила тьма. Тьма проглотила и его сознание, сжавшееся от ужаса в крошечную пылинку, и душа Эйвена полетела в бездонную пустоту…

2.

Лёгкие, быстрые шаги за дверью отвлекли протектора школы от важного дела. Она отложила пластины с увеличенным изображением сложной спиралевидной структуры на край стола и, предвосхищая вопрос визитёра, властно сказала:

– Войди, Аллуна.

Дверь отворилась, и в комнату вошла стройная высокая девушка. Почтительно поклонившись, она взволнованно доложила:

– Матушка, к нам прибыла Великая Мать!

– Сама Гиллата? – чуть удивлённо и задумчиво переспросила протектор. – Она проделала неблизкий путь. Ступай, проводи её в сад и принеси угощение. Надеюсь, ты не забыла, что Великая любит ореховые лепёшки на меду и тёплое молоко?

– Я помню, матушка.

– И передай ей, что я приду чуть позже.

– Хорошо, матушка, – покорно ответила девушка, поклонилась и вышла за дверь.

Визиты главы Ордена всегда происходили неожиданно и скрытно, однако на этот раз протектор была уверена, что Великая Мать непременно пожелает встретиться с ней лично, чтобы переговорить с глазу на глаз, а потому ожидала её появления уже несколько дней. Никакому средству связи нельзя доверять в полной мере, когда возникала необходимость обменяться информацией высшей степени важности. Она поднялась из-за стола, убрала пластины в хранилище и мысленно собралась к предстоящему разговору.

Тихий уютный тенистый сад, укрытый за высокими каменными стенами, располагал к важной вдумчивой беседе. Великая Мать ожидала протектора школы, удобно расположившись на мягком ложе в беседке, стоящей на самом краю небольшого пруда. В её вальяжной эротичной позе одновременно чувствовалась и неприступное величие богини, и грация юной феи, и соблазнительность развратной девки из Дома удовольствий. Все эти ипостаси удивительным образом сочетались в ней. Многоликость скрывала

истинную внутреннюю сущность этой мудрой женщины, на чьих плечах лежал тяжёлый груз ответственности.

Хотя столь важная гостья нечасто посещала школу, протектор не спеша, шла на встречу по мощёной дорожке к уединённой беседке. Взойдя по ступеням под сводчатую крышу над колоннадой, она сдержано сказала:

– Приветствую тебя, Сестра Гиллата. Да хранит нас всех любовь Творца и Его милость.

– Благодарю, Сестра Кали. Рада видеть тебя в здравии. Присядь поближе, нам нужно о многом поговорить, а времени у меня не так много…

Протектор подошла к ложу и с достоинством присела на край.

– Я получила твоё сообщение, – без предисловий начала Гиллата. – Скажи, ты полностью уверена в своей воспитаннице?

– Да, безусловно. В её абсолютной преданности нашему делу, В преданности Миссии и лично мне нет никаких сомнений. Сестра, у тебя есть основания не доверять информации?

– Пожалуй, нет. Но мы должны учитывать все возможные варианты. Что, если прокаштр затеял хитроумную игру, в которой нам отвёл не самую завидную роль? Что, если он использовал девочку, как канал для утечки этой самой информации? Для чего?.. Наверное, он рассчитывает, что Миссия ввяжется в эту игру. Тогда Вселенский Круг сможет обвинить нас в нарушении Соглашения и… Жрецы давно желают ослабить влияние Миссии и низвести нас исключительно до вульгарной школы наложниц.

– Полагаешь, что такое возможно?

– Почему нет? Интриги и коварство – основа политики Империи на протяжении тысячелетий. Пока мне не ясно, какую роль прокаштр отводит нам. Поэтому нужно быть крайне осторожными в наших действиях. Необходимо получить подтверждение этой информации из других источников.

– Из других источников?.. Но наши возможности ограничены, Сестра.

– Знаю. И всё же эта задача выполнима. Я уверена, что ты справишься.

– Что ж, мне нужно подумать.

– Подумай… Мужчины становятся, как воск, в руках умелой и умной женщины. Твои воспитанницы есть во всех лучших домах удовольствий и гаремах самых высоких иерархов Империи.

– Многих мы уже потеряли, – упавшим голосом возразила протектор.

– Я разделяю твою боль, Сестра. Мы не можем изменить существующий порядок вещей. Так уж заведено издревле, и этот порядок зиждется лишь на грубой силе, которой мы вынуждены подчиняться. Но близится время больших перемен. Пророчество сбудется…

– Когда?! Невыносимо терпеть унижения от этих животных. Они нас за людей не считают…

– Держи себя в руках, Сестра. Наше положение тяжко, но нужно терпеть. И унижения, и боль, и даже мученические смерти наших Дочерей. Ради их будущего нужно терпеть и делать наше дело.

– Прости, Сестра. Это минутная слабость. Сегодня я получила сообщение о гибели ещё одной моей девочки. Она была совсем ребёнком.

– Скорблю вместе с тобой…

– Сколько же нам ещё терпеть? Скоро ли свершится предначертанное пророчеством?

– Скоро, Сестра, скоро… Он уже появился в этом мире.

3.

Сознание вернулось болезненным ощущением чего-то очень горячего на щеке, а затем исчезла и тьма. В глаза брызнули тысячи солнечных бликов, отражающихся от мелкой ряби. Но было что-то неестественное в знакомом порядке вещей. Эйвен в растерянности смотрел на воду и не понимал, что происходит. Только увидев линию горизонта, вертикально делящую небо и воду, он догадался, что лежит ничком на палубе у самого края борта. Несмотря на зной, тело била мелкая дрожь, как от озноба. С трудом, отжавшись вдруг ослабевшими руками от настила, Эйвен встал на колени.