Потерянный рай

Мильтон Джон

Блаженствовал бы вечно и меня

Разнузданным надеждам и гордыне

Вовеки б развратить не удалось!

Но разве нет? Иной могучий Дух,

Подобный мне, всевластья возжелав,

Меня бы так же в заговор вовлёк,

Будь я и в скромном ранге. Но соблазн

Мне равные Архангелы смогли

Отвергнуть, защищённые извне

И изнутри противоискушеньем.

А разве силой ты не обладал

И волею свободной — устоять?

Да, обладал. На

что же ропщешь ты?

Винишь кого? Небесную любовь,

Свободно уделяемую всем?

Будь проклята она! Ведь мне сулят,

Равно любовь и ненависть, одно

Лишь вечное страданье. Нет, себя

Кляни! Веленьям Божьим вопреки,

Ты сам, своею волей, то избрал,

В чем правосудно каешься теперь.

Куда, несчастный, скроюсь я, бежав

От ярости безмерной и от мук

Безмерного отчаянья? Везде

В Аду я буду. Ад — я сам. На дне

Сей пропасти — иная ждёт меня,

Зияя глубочайшей глубиной,

Грозя пожрать. Ад, по сравненью с ней,

И все застенки Ада Небесами

Мне кажутся. Смирись же наконец!

Ужели места нет в твоей душе

Раскаянью, а милость невозможна?

Увы! Покорность — вот единый путь,

А этого мне гордость не велит

Произнести и стыд перед лицом

Соратников, оставшихся в Аду,

Которых соблазнил я, обещав

Отнюдь не покориться — покорить

Всемощного. О, горе мне! Они

Не знают, сколь я каюсь в похвальбе

Кичливой, что за пытки я терплю,

На троне Адском княжеский почёт

Приемля! Чем я выше вознесён

Короною и скипетром, — паденье

Моё тем глубже. Я превосхожу

Других, — лишь только мукой без границ.

Вот все утехи честолюбья! Пусть

Я даже покорюсь и обрету

Прощенье и высокий прежний чин;

С величьем бы ко мне вернулись вновь

И замыслы великие. От клятв

Смиренья показного очень скоро

Отрёкся б я, присягу объявив

Исторгнутой под пытками. Вовек

Не будет мира истинного там,

Где нанесла смертельная вражда

Раненья столь глубокие. Меня

Вторично бы к разгрому привело

Горчайшему, к паденью в глубину

Страшнейшую. Я дорогой ценой

Купил бы перемирье, уплатив

Двойным страданием за краткий миг.

О том палач мой сводом, посему

Далёк от мысли мир мне даровать,

Настолько же, насколько я далёк

От унизительной мольбы о мире.

Итак, надежды нет. Он, вместо нас,

Низвергнутых, презренных, сотворил

Себе утеху новую — людей

И создал Землю, ради них. Прощай,

Надежда! Заодно прощай, и страх,

Прощай,

раскаянье, прощай, Добро!

Отныне, Зло, моим ты благом стань,

С Царём Небес благодаря тебе

Я разделяю власть, а может быть,

Я больше половины захвачу

Его владений! Новозданный мир

И человек узнают это вскоре!"

Лицо Врага, пока он говорил,

Отображая смену бурных чувств,

Бледнело трижды; зависть, ярый гнев,

Отчаянье, — притворные черты

Им принятой личины исказив,

Лжеца разоблачили бы, когда б

Его увидеть мог сторонний глаз:

Небесных Духов чистое чело

Разнузданные страсти не мрачат.

Враг это знал; он обуздал себя,

Спокойным притворившись в тот же миг.

Он самым первым был — Искусник лжи,-

Кто показным святошеством прикрыл

Чреватую отмщеньем ненасытным

Пучину злобы; но ввести в обман

Он Уриила все же не сумел,

Уже предупреждённого, чей взор

Следил за тем, как ниспарил летун

На гору Ассирийскую, и там,

Преобразясь внезапно, принял вид,

Блаженным Духам чуждый; Уриил

Приметил искажённое лицо

И дикие движенья Сатаны,

Который полагал, что здесь никто

Его не видит. Продолжая путь,

Он под конец достигнул рубежа

Эдема, где отрадный Рай венчал

Оградою зеленой, словно валом,

Вершины неприступной плоский срез.

Крутые склоны густо поросли

Кустарником причудливым; подъем

Сквозь дебри эти был неодолим.

Вверху в недосягаемую высь

Вздымались купы кедров, пиний, пихт

И пальм широколистых; пышный зад

Природный, где уступами ряды

Тенистых кроя вставали друг за другом,

Образовав амфитеатр лесной,

Исполненный величия; над ним

Господствовал зелёный Райский вал;

Наш Праотец оттуда, с вышины,

Осматривал окружные края

Обширные, простёртые внизу.

За этим валом высилась гряда

Деревьев дивных, множеством плодов

Унизанных; в одно и то же время

Они плодоносили и цвели,

Пестрея красками и золотясь

Под солнцем, что на них свои лучи

Лило охотней, чем на облачка

Закатные, сверкало веселей,

Чем на дуге, воздвигнутой Творцом,

Поящим Землю. Чудно хороша

Была та местность! Воздух, что ни шаг,

Все чище становился и дышал

Врагу навстречу ликованьем вешним,

Способным все печали исцелить,

За исключением лишь одного

Отчаянья... Игрою нежных крыл