Потерянный рай

Мильтон Джон

И оба снова силы обрели,

Ниспосланные свыше, — некий луч

Надежды, что в отчаянье самом

Блеснул утешно, радость пополам

Со страхом. В разногласье этих чувств,

Адам, с бывалой милостью, к жене

Склонился и такую начал речь:

"— Я верю, Ева, что обилье благ,

Доступных нам, ниспослано с Небес.

Не верится, чтобы от нас могло

Подняться к Небу нечто, повлияв

На мысли Всеблаженного Творца,

И

волю преклонить Его; меж тем

Молитва тёплая, короткий вздох

Людского сердца — могут вмиг достичь

Престола Миродержца. С той поры,

Как Бога оскорблённого смягчить

Мольбой решил я, на колена пал

И сердце сокрушённое отверз,

Мне кажется — Он милосердно слух

Склонил и кротко внял. В моей душе

Мир воцарился вновь, и я обет

Всевышнего внезапно вспомянул,

Что семя некогда твоё сотрёт

Главу Врага; об этом, устрашённый,

Забыл я, но отныне убеждён,

Что горечь смерти миновала нас

И мы пребудем живы, не умрём.

Возрадуйся же, истинная мать

Людского рода, мать живых существ!

Жив Человек тобою, и живёт

Для Человека всяческая тварь".

Но Ева грустно молвила в ответ:

"— Достойна ль я, виновная, носить

Такое имя? Должная во всем

Тебе помощничать, я приспешила

Твою погибель; подобают мне

Упрёки, недоверие, позор.

Но мой Судья безмерно милосерд,

Я первая преступно прийела

На Землю Смерть, а Он меня вознёс

И благодатно удостоил стать

Истоком первым жизни; также ты -

Весьма великим званьем наделил.

Хоть по заслугам зваться я должка

Совсем иначе. Нас, однако, ждёт

Работа в поле. Нам в поту лица

Теперь трудиться ведено, хотя

Ночь напролёт не спали мы. Гляди!

О наших треволненьях не печась,

Заря, как прежде, розовой тропой

С улыбкой шествует, и мы пойдём!

Теперь я от тебя не отдалюсь

Вовеки, где б ни ждал урочный труд,

Отныне — целодневный, но доколь

Мы обитаем здесь, — что отягчить

Способно столь приятные прогулки?

Пускай мы пали, будем жить в Раю,

Довольны тем, что обитаем здесь".

Так чаянья Праматерь излила

В смирении глубоком, но Судьба

Иное уготовала. Сперва

Природа знаменья дала, явив

На воздухе, на птицах, на зверях.

Недолгий, розовый рассвет померк,

И в воздухе, что сразу потемнел,

Юпитерова птица, с вышины

Парящего полёта своего,

На двух пернатых дивной красоты

Ударила и ринулась вдогон;

И первый

ловчий, царь лесов, с холма

Крутого устремился за оленем

И ланью — нежною четой лесной,

Прелестнейшей; спасения ища

От хищника, они бежали прочь,

К Вратам восточным Рая, и, следя

Глазами за оленями и львом,

Встревоженный Адам сказал жене:

"— О Eвa! Измененья нам грозят!

Немые Небо знаки подаёт,

Вещая о намереньях своих,

Не то остерегая от надежд

На упраздненье кары, ибо смерть

На малое число коротких дней

Отсрочена. Как дальше будем жить

И долго ли — кто знает? Лишь одно

Известно: прах — мы оба, и во прах

Вернёмся, и не станет вовсе нас.

Зачем иначе этот знак двойной

Погони в воздухе и на земле,

Все в том же направленье, на Восток?

Зачем Восток до полдня потемнел,

А Запад — ярче утренней зари,

И облако слепящей белизны

С лазоревых снижается высот?
–

Небесное укрыто нечто в нем!"

Он не ошибся. В облаке отряд

Посланцев Божьих с яшмовых Небес

Спустился, на холме расположась.

Величественный вид, — когда б не страх

Телесный, не сомненье в этот миг

Не замутили Праотцу глаза.

Не величавей ангельским полком

Иаков был в Маханаиме встречен,

Где в поле он увидел ратный стан

И лучезарных стражей у шатров;

С блистанием не большим, на горе

Пылающей, огнистые войска

Возникли в Дофаиме, оным днём,

Когда Сирийский царь, чтоб завладеть

Единым человеком, как злодей

Напал, без объявления войны,

На город весь. Державный Иерарх,

Оставив на холме блестящий строй

Воителей, велел им Сад занять,

А сам пошёл туда, где Пращур наш

Скрывался. Посетителя узрев

Великого, Адам проговорил:

"— Известий важных, Ева, ожидай;

Возможно, мы узнаем о судьбе

Грядущей нашей либо нам закон

Предпишут новый. Вижу, вдалеке,

Из облака сияющего, холм

Окутавшего, некий муж возник,

Осанкой — Небожитель, и притом

Не из простых, а наивысший чин,

Господство иль Престол, так величав

Идущий. Не пугает он ничуть,

Но не пленяет кротостью лица

Приветливой, которой Рафаил

Вселял доверье. Этот слишком строг

И царственен. Дабы не оскорбить

Его торжественности, я приму

С почтеньем гостя; ты же — удались".

Он смолк. Архангел вскоре подошёл;