Потерянный рай

Мильтон Джон

И плавно опускаются полки

На серу отверделую, покрыв

Равнину сплошь. Из чресел ледяных

Не извергал тысячелюдный Север

Подобных толп, когда его сыны,

Дунай и Рейн минуя, как потоп

Неудержимый, наводнили Юг,

За Гибралтар и до песков Ливийских!

Начальники выходят из рядов

Своих дружин; они к Вождю спешат,

Блистая богоравной красотой,

С людскою — несравнимой. Довелось

Им на небесных тронах

восседать,

А ныне — в райских списках ни следа

Имён смутьянов, что презрели долг,

Из Книги Жизни вымарав себя.

Ещё потомство Евы бунтарям

Иные прозвища не нарекло,

Когда их допустил на Землю Бог,

Дабы людскую слабость испытать.

Им хитростью и ложью удалось

Растлить едва ль не весь Адамов род

И наклонить к забвению Творца

И воплощенью облика его

Невидимого — в образы скотов,

Украшенных и чтимых в дни торжеств

Разнузданных и пышных; Духам Зла

Учили поклоняться, как богам.

Под именами идолов они

Языческих известны с тех времён.

Поведай, Муза, эти имена:

Кто первым, кто последним, пробудясь,

Восстал из топи на призывный клич?

Как, сообразно рангам, шли к Вождю,

Пока войска держались вдалеке?

Главнейшими божками были те,

Кто, ускользнув из Ада, в оны дни,

Ища себе добычи на Земле,

Свои дерзали ставить алтари

И капища близ Божьих алтарей

И храмов; побуждали племена

Молиться демонам и, обнаглев,

Оспаривали власть Иеговы,

Средь Херувимов, с высоты Сиона,

Громами правящего! Их кумиры -

О, мерзость! — проникали в самый Храм,

Кощунственно желая поругать

Священные обряды, адский мрак

Противоставив свету Миродержца!

Молох шёл первым — страшный, весь в крови

Невинных жертв. Родители напрасно

Рыдали; гулом бубнов, рёвом труб

Был заглушён предсмертный вопль детей,

Влекомых на его алтарь, в огонь.

Молоха чтил народ Аммонитян,

В долине влажной Раввы и в Аргобе,

В Васане и на дальних берегах

Арнона; проскользнув к святым местам,

Он сердце Соломона смог растлить,

И царь прельщённый капище ему

Напротив Храма Божьего воздвиг.

С тех пор позорной стала та гора;

Долина же Еннома, осквернясь

Дубравой, посвящённою Молоху,

Тофет — с тех пор зовётся и ещё -

Геенной чёрною, примером Ада.

Вторым шёл Хамос — ужас и позор

Сынов Моава. Он царил в земле

Ново и Ароера, средь степей

Спалённых Аворнма; Езевон,

Оронаим, Сигонова

страна,

И Сивма — виноградный дол цветущий,

И Елеал, весь неохватный край

До брега Моря Мёртвого, пред ним

Склонялся. Он, под именем Фегора,

В Ситтиме соблазнил израильтян,

Покинувших Египет, впасть в разврат,

Что принесло им беды без числа.

Он оргии свои до той горы

Простёр срамной и рощи, где кумир

Господствовал Молоха — людобойцы,

Пока благочестивый не пресёк

Иосия грехи и прямо в Ад

Низверг из капищ мерзостных божков.

За ними духи шли, которым два

Прозванья были общие даны;

От берегов Евфрата до реки

Меж Сирией и Царством пирамид -

Ваалами, Астартами звались

Одни — себе присвоив род мужской,

Другие — женский. Духи всякий пол

Принять способны или оба вместе -

Так вещество их чисто и легко,

Ни оболочкой не отягчено,

Ни плотью, ни громоздким костяком.

Но, проявляясь в обликах любых,

Прозрачных, плотных, светлых или тёмных,

Затеи могут воплощать свои

Воздушные — то в похоть погрузясь,

То в ярость впав. Израиля сыны

Не раз, Жизнеподателя презрев,

Забвению предав Его законный

Алтарь, пред изваяньями скотов

Униженно склонялись, и за то

Их были головы обречены

Склоняться столь же низко пред копьём

Врагов презренных. Следом Аштарет,

Увенчанная лунным рогом, шла,

Астарта и Владычица небес

У Финикиян. В месячных ночах,

Пред статуей богини, выпевал

Молитвословья хор Сидонских дев.

И те же гимны в честь её Сион

Пятнали. На горе Обиды храм

Поставил ей женолюбивый царь.

Он сердцем был велик, но ради ласк

Язычниц обольстительных почтил

Кумиры мерзкие. Богине вслед

Шагал Таммуз, увечьем на Ливане

Сириянок сзывавший молодых,

Что ежегодно, летом, целый день

Его оплакивали и, следя,

Как в море алую струю влечёт

Адонис, верили, что снова кровь

Из ран божка окрасила поток.

Пленялись этой притчей любострастной

Сиона дщери. Иезекииль

Их похоть созерцал, когда у врат

Святых ему в видении предстал

Отпавшего Иуды гнусный грех

Служенья идолам. Шёл Дух вослед,

Взаправду плакавший, когда Кивотом

Завета полоненным был разбит

Его звероподобный истукан.

Безрукий, безголовый, он лежал

Средь капища, своих же посрамив