Потерянный разум

Кара-Мурза Сергей Георгиевич

Для такого вывода имеются необходимые и достаточные признаки. Во-первых, социально важные решения, полученные с явным нарушением логики и меры, а иногда и прямая ложь политизированных управленцев не вызывают санкций со стороны коллег — это означает, что сообщества не существует. Есть конгломерат личностей и клики, собранные «по интересам», но нет социальной системы, соединенной общими нормами и общей этикой. Во-вторых, взаимоисключающие утверждения, которые кладутся в основу решений, не становятся предметом дебатов с целью найти причины расхождений. А ведь такие расхождения с невыявленными «корнями» ставят под угрозу целостность когнитивной структуры

и всегда вызывают тревогу сообщества. В настоящее время они не порождают ни тревоги, ни дебатов, даже не вызывают удивления и любопытства.

Состояние системы управления в России ныне таково, что оно будит и актуализирует латентные опасности и выводит на уровень потенциально смертельных даже те опасности, которые могли бы контролироваться с ничтожными затратами. Мы обычно сводим дело к коррупции и некомпетентности, но еще большая беда состоит в том, что власти делают ошибку за ошибкой — и никаких признаков рефлексии и «обучаемости».

Глава 24. Угасание рациональности: имитация

В главе, посвященной рефлексии, говорилось, что необходимо вспоминать — что было, что обещалось, что делалось и к чему пришли.

Говорилось также, что подрыв способности к рефлексии влечет за собой и утрату навыков проекции, то есть предвидения будущего, будущих последствий наших нынешних решений. Но проектирование, то есть выстраивание образа будущего и составление плана действий по его утверждению или предотвращению, является одной из главных функций рационального сознания, одним из важных видов деятельности человека разумного.

Эффективным бывает такое проектирование, в котором мы критически осваиваем уроки прошлого, собираем и перерабатываем максимально достоверную информацию о настоящем и тенденциях его изменения, учитываем наличие реально доступных нам средств, все непреодолимые ограничения, зоны неустранимой неопределенности — и соединяем творчество в изобретении новых подходов с хладнокровной оценкой всех альтернатив.

Ясно, что помимо памяти и способности к рефлексии для проектирования требуются навыки реалистического мышления. Аутистическое сознание порождает не проект, а «грезы наяву». Устремленное в будущее, оно приводит к нелепым ситуациям, примеры которых нынешняя российская реальность дает достаточно. Вспомним хотя бы законопроект, который весной 2004 г. с энтузиазмом поддержали все депутаты от «партии власти» — о запрещении шествий и демонстраций вблизи административных зданий. Поражает вывернутый наизнанку аутизм нашей политической элиты. И инстанции, в недрах которых готовился закон, и депутаты посчитали, что шествия в нынешней обстановке в РФ могут быть только плохими, оппозиционными. Значит, запретить!

Какой конфуз — буквально в тот же день выступил Патриарх Московский и всея Руси и заявил, что на 24 июня Православная церковь запланировала крестный ход на Красной площади, от храма Христа-Спасителя до соборов самого Кремля. Но это — типичное шествие общественной организации, оно оказывается вне закона, православные должны двигаться «в специально отведенные места». Через несколько дней после принятия закона, 9 мая, ветераны собирались торжественно идти возлагать венок к Вечному огню. Тоже, оказалось, нельзя — близко к административному зданию. Пришлось самому Президенту поправить собственных депутатов.

Таким образом, когда система этих

взаимосвязанных интеллектуальных и вообще духовных операций иссыхает и деградирует, то резко сужается “горизонт будущего”, подавляется творчество и набор альтернатив очень часто стягивается в точку — альтернатив не остается. Рациональное сознание вырождается в идею-фикс. Иного не дано! Проектирование заменяется имитацией. К имитации склоняются культуры, оказавшиеся неспособными ответить на вызов времени, и это служит признаком упадка и часто принимает карикатурные формы. Так вожди гавайских племен при контактах с европейцами обзавелись швейными машинками, в которых видели символ могущества — и эти машинки красовались перед входом в их шалаши, приходя в негодность после первого дождя.

Точно так же российские реформаторы ввели в наших городах английскую должность мэра, французскую должность префекта, а в Москве и немецкую должность статс-секретаря. Знай наших, мы недаром стали членом восьмерки! А.Н.Яковлев вспоминает о том, как он поехал послом в Канаду и был очарован их «моделью»: “Понятное дело, я думал: хорошо бы перенести эту традицию уважения к человеку на нашу родную почву. Но я бы не сказал, что тогда у меня уже были мысли о заимствовании западной политической модели. Это пришло позже, когда я снова и довольно глубоко окунулся в нашу советскую действительность”236. Выше говорилось о том имитационном проекте создания в РФ «двухпартийной» политической системы, как это и принято в «цивилизованных» странах.

Иссякание творческого импульса и тяга к имитации стали, видимо, назревать в нашем культурном слое уже довольно давно, с 70-х годов. Некоторые культурологи обращают внимание на необычную любовь к лицедеям, имитаторам, многие из которых во время перестройки приобрели даже политический вес. Задорнов, Хазанов, а сейчас Галкин стали, по сути, членами политической элиты. Само умение имитировать — язык, походку, образ мысли или саму деятельность — стало важной ценностью, открывающей путь наверх.

Примечательно, что имитируют всегда подходы и структуры передовых чужеземцев, имитация всегда сопряжена с низкопоклонством. Это слово, смысл которого был обесценен идеологическими кампаниями и их последующим осмеянием, вдруг опять стал актуальным. Именно низкопоклонство! Казалось бы, всегда можно найти объект для имитации и в собственном героическом прошлом — но нет, само это прошлое мобилизует память, неизбежно разбудит рефлексию и втянет твой разум в творческий процесс. Имитатор, подавляющий разум и творчество, вынужден быть антинациональным (и наоборот — утрата национального чувства толкает к мышлению имитатора).

Возьмите странную, во многом абсурдную административную реформу, объявленную В.В.Путиным в начале 2004 г. Тогда, в марте, состоялось заседание круглого стола аналитического совета фонда «Единство во имя России». Открывая заседание, президент фонда политолог Вячеслав Никонов с удовлетворением обратил внимание собравшихся на «произошедшие в исполнительной власти перемены, крупнейшие со времен Витте. Идет вестернизация, американизация структуры правительства, число министерств в котором почти совпадает с американским». Кто знает В.Никонова, согласится, что в этом нет скрытой иронии. Именно так — «американизация структуры правительства», иного смысла в выделении из министерств «агентств» найти невозможно.