Потерянный разум
Шрифт:
Известно, что Россия не испытала религиозной революции, сходной с Реформацией в Западной Европе. У нас не возникло «протестантской этики», которая духовно освящала бы наживу. Заставить людей, воспитанных в православии (да и исламе), сделать наживу высшим жизненным ориентиром, можно было только сломав их культурные устои, насильно обратить в идолопоклонство.
В некоторых случаях глупость попыток переведения всех сторон хозяйственной деятельности на рыночные принципы очевидна, но приличные люди обязаны молчать, как при виде голого короля. Молчат — и сами отходят от норм логики и здравого смысла. Таков, например, случай теплоснабжения. Реформа в этой сфере хозяйства поставила систему отопления городов на грань полного краха. А ведь специалисты самого
В официальном Докладе так говорится о принципиальной непригодности рыночных механизмов для обеспечения стабильной работы централизованного теплоснабжения: “Распространено мнение, что рыночные механизмы должны автоматически обеспечивать повышение эффективности использования топлива и энергии. Но реальная жизнь показывает, что это не так… Тепло является на редкость нерыночным товаром: его нельзя накопить на складе продавца, от него не может отказаться и потребитель. В теплоснабжении чрезвычайно затруднена конкуренция. Поэтому организация управления такой отраслью в рыночных условиях, способствующих массовой коррупции, является чрезвычайно трудной задачей…
Критерии надежности энергоснабжения и экономической выгоды не совпадают. С точки зрения надежности теплоснабжения необходимо производить модернизацию и замену изношенного оборудования, с точки зрения быстрой разовой прибыли выгодно работать до полного износа”292.
О каком свободном рынке может идти речь, если в данной конкретной сфере хозяйства невозможна конкуренция! Поразительно то, что когда где-то действительно удается создать ячейку частнокапиталистического уклада в теплоснабжении и сразу обнаруживается вся абсурдность рыночных принципов в этой сфере, власть, вплоть до самых высоких уровней правительства, имитирует наивность и «непонимание». Как будто не те же самые чиновники и политики требуют от теплоснабжения отношений купли-продажи. Вот маленький казус, возникший в ходе летней (2003 г.) проверки готовности теплоснабжения к зиме. Его излагает официальная «Российская газета» и комментирует зам. председателя Госстроя РФ:
«Эксперты оказались в растерянности. Выяснилось, что жителям двух городков Иркутской области — Черемхово и Слюдянка — грозят не только морозы, но и новоявленные капиталисты от ЖКХ, с которыми никто не знает, что делать. Тепло в дома подается здесь исключительно частное. Каждый из этих городков обогревает по одной приватизированной котельной, сообщил замглавы Госстроя Леонид Чернышев. Однако владельцы решили их продать: на кочегарах много не наваришь. Они направили местной администрации предложение приобрести котельную за 30-40 млн. рублей. Власть не поверила. Но когда иркутские капиталисты пригрозили разобрать свою собственность на кирпичи и пустить их с молотка, направили запрос в местную прокуратуру. Та констатировала: отнять котельные нельзя, приобретены на законных основаниях. На днях вмешался и Госстрой, который запросил в МАП России: правомочны ли частники? Если выяснится, что — да, придется ведомству просить кабинет министров выделить деньги и на покупку этих котельных»293.
Неужели наш честный интеллигент-либерал не видит, что реализация его идей создала ситуацию абсурда? Жулик, наверняка получивший старую котельную почти даром, теперь требует за нее от прежнего хозяина миллион долларов, шантажируя тем, что осенью сломает этот единственный в городке источник тепла. И прокуратура считает, что этот жулик прав. А «эксперты в растерянности»! Понимание рынка и частной собственности, которое навязали обществу наши приватизаторы (подозреваю, что небескорыстно), несовместимо не только с нормами рациональности, но и с жизнью.
Поддержка рыночной реформы как разрыв с культурой России. В связи с переходом к рынку сразу возник раскол в обществе. Здесь мы говорим не о тех социальных противоречиях и конфликте интересов, которые возникли в ходе реформы, а о конфликте ценностей, представлений о благой жизни. И о том, что сознание нашей интеллигенции
Давно, с начала ХХ века стало понятно, что капитализм (рыночная система) — это особая, уникальная культура294. Совмещение ее с иными культурами — огромная и сложная проблема. Наши реформаторы и пошедшая за ними часть интеллигенции эту проблему просто игнорировали. Известно, что Россия не испытала религиозной революции, сходной с Реформацией в Западной Европе. У нас не возникло “протестантской этики”, которая духовно освящала бы наживу. Заставить людей, воспитанных в православии (да и исламе), сделать наживу высшим жизненным ориентиром, можно было только сломав их культурные устои, насильно обратить в идолопоклонство.
Читая М.Вебера, можно представить себе, какого масштаба духовную катастрофу пытались устроить нашему народу реформаторы. Он пишет о мировоззрении, которое легло в основание буржуазного общества: “Нажива в такой степени мыслится как самоцель, что становится чем-то трансцендентным и даже просто иррациональным по отношению к “счастью” или “пользе” отдельного человека. Теперь уже не приобретательство служит человеку средством удовлетворения его материальных потребностей, а все существование человека направлено на приобретательство, которое становится целью его жизни. Этот с точки зрения непосредственного восприятия бессмысленный переворот в том, что мы назвали бы “естественным” порядком вещей, в такой же степени является необходимым лейтмотивом капитализма, в какой он чужд людям, не затронутым его веянием”295.
Поворот к рынку от нашего “естественного” порядка вещей кажется большинству наших граждан именно “бессмысленным переворотом”, и совершить его не могут даже “новые русские”. Они и ведут себя, как подгулявшие купцы, а не рачительные поклонники Мамоны. Удивительно, что наша интеллигенция, во время перестройки зауважавшая Н.Бердяева, одновременно впала в рыночную утопию и надежду построить в России буржуазное общество. Ведь в своей последней книге «Русская идея» (1946 г.) Н.Бердяев пишет: «Для России характерно и очень отличает ее от Запада, что у нас не было и не будет значительной и влиятельной буржуазной идеологии»296. Ну хоть бы кто-нибудь сказал, пусть голословно, что Бердяев ошибся, буржуазную идеологию мы сможем и выработать, и навязать массовому сознанию. Нет, образованные люди просто держат в уме взаимоисключающие установки и даже этого не замечают.
Кстати, надо сказать и вещь, обидную для наших реформаторов именно как западников — они сразу пошли против культурных постулатов западного рыночного либерализма. Важнейшей стороной в учении либерализма был поиск внеэкономических способов ограничить, ввести в рамки права и морали эгоистические поползновения частных предпринимателей. А.Смит в «Богатстве народов» прямо писал, что этот класс «обычно заинтересован в том, чтобы вводить общество в заблуждение и даже угнетать его». Но разве об этой проблеме задумалась наша интеллигенция, убеждая трудящихся поддержать рыночную реформу? Нет, она поверила в магическую силу «невидимой руки» рынка и оторвалась от рациональности либерализма, не говоря уж о рациональности учений, делающих упор на сотрудничество и солидарность людей.
Более того, интеллигенция совершила огромную ошибку, предположив, что едва ли не большинство населения России воспримет образ мысли и действия, присущий «человеку экономическому». Это была вывернутая наизнанку общинная тяга к единству — все вместе станет буржуями! «Homo economicus» — абстрактная антропологическая модель именно предпринимателя (да и то, уже Дж.С.Милль, придавая строгую форму модели «экономического человека» Адама Смита, особое внимание уделял случаям, когда эта модель не действует). Что же касается рабочих, то они, по мнению Рикардо, следуют не рациональному расчету «экономического человека», а инстинктам297.