Потерянный разум

Кара-Мурза Сергей Георгиевич

Одно это изменение сделало бы неконкурентоспособным почти всякое производство в РФ и невозможным физическое выживание большой части населения. Издержки производства резко возросли бы уже потому, что только на отопление жилищ и помещений в России расходуется в среднем 4 тонны условного топлива на семью, а другие страны этих расходов не несут. При наших расстояниях повышение транспортных тарифов до мирового уровня просто разрушило бы всю производственную ткань страны. От того, что производственная деятельность в России была бы таким образом заморожена, выгадал бы только внешний рынок, на который без помех были бы переключены потоки нефти, газа и электроэнергии, которые сегодня потребляются населением РФ — «общностью,

которую нет смысла эксплуатировать». На доходы от экспорта нефти и газа, который и сейчас осуществляется без помех и которому вступление в ВТО нисколько не поможет, сможет выжить лишь очень небольшая часть нынешнего населения России.

Но все же главное прямое воздействие нормы ВТО окажут на отечественную производственную систему. Основная часть промышленности, за исключением сырьевой, а также значительная часть сельского хозяйства после вступления России в ВТО обанкротятся и будут ликвидированы.

Обязательной нормой ВТО, которая не подвергается обсуждению, является отказ государства от избирательной поддержки отдельных отраслей или предприятий посредством субсидий, дотаций, льготных цен, налогов и т.д. Сейчас такая поддержка государства позволяет отечественному производителю удерживаться на грани жизни и смерти, выдерживая конкуренцию более сильного зарубежного производителя. Если бы РФ в ее нынешнем состоянии действительно выполнила это условие ВТО, она моментально потеряла бы все современные, технологически передовые отрасли производства. А значит, она утратила бы всякие шансы на выход из кризиса и восстановление народного хозяйства.

Большинство сложившихся в РФ форм поддержки экономики правилами ВТО прямо запрещены, а создание новых будет невозможно, поскольку при вступлении в ВТО объем государственной поддержки сельского хозяйства, сферы услуг и промышленности будет заморожен на нынешнем аномально низком уровне. Да и не проявляло правительство РФ никакого желания выстраивать перед вступлением в ВТО какие-то новые хитрые способы защиты отечественных предприятий. Напротив, правительство в последние годы занималось демонтажем системы защиты отечественной экономики без замены ее системой, совместимой с правилами ВТО. И это даже ставилось правительству в заслугу — наконец-то либерализм!

Согласно доктрине глобализация, раскрытие национальных рынков и полный уход национальных государств из экономики создаст новую мировую систему, в которой сохранится очень небольшое число образований, которые мы привыкли называть словом страна. РФ в их число не входит. Она, как и большинство слабых сегодня стран, при вступлении в ВТО присоединится к большому пространству, на котором будут действовать экономические операторы, вне зависимости от их национальной принадлежности (хотя реально все пространство будет поделено между большими транснациональными корпорациями со штаб-квартирами в «сильных странах»).

В этом и заключается сегодня тот исторический выбор, перед которым мы находимся. И делать его надо сознательно. Самое глупое — потерять страну просто по интеллектуальной лени, из-за того, что не захотели вникнуть в условия контракта. Ведь когда все свершится и нам скажут, что «поезд уже ушел», мы все должны будем просто пойти и удавиться — от стыда.

Любая страна, претендующая на статус независимой, вынуждена сохранять ядро современной производственной системы, даже если в коммерческом отношении ее ключевые отрасли неэффективны или даже убыточны. Следовательно, необходимость для государства поддержки некоторых отраслей и предприятий вызвана не экономическими соображениями, а самыми главными национальными интересами страны. Целый ряд отраслей абсолютно необходимы для обеспечения выживания страны. Выживание страны есть категория

более фундаментальная, нежели выгода отдельного производства. Сам по себе производственный потенциал представляет главную часть национального достояния, независимо от его рентабельности в данной конкретной конъюнктуре. Подвергать ослабленное кризисом хозяйство убийственному удару конкуренции равносильно национальной измене. Нас и просят ее одобрить или хотя бы ей не мешать.

Жизненно необходимыми для России являются те отрасли, которые обеспечивают нашу военную безопасность и с развитием которых мы связываем надежды на возрождение страны — области наукоемкого производства, в которых могут быть использованы унаследованные от СССР преимущества в системе образования и наличие пока еще значительного контингента квалифицированных кадров. Кроме того, именно в этих отраслях могут быть в существенной мере компенсированы повышенные издержки производства в России, связанные с холодным климатом и большими расстояниями. Именно эти отрасли, а не “труба”, станут тем локомотивом, который вытянет наше хозяйство из разрухи.

Можем мы так отделить оборонное производство, которое государство имеет право поддерживать, от гражданского производства, поддерживать которое нормы ВТО запрещают? Нет, не можем — так уж исторически сложилось. США могут, Зимбабве може, даже Китай может — а РФ не может. И ничего с этим не поделаешь.

Вот что пишет, в связи с проблемой подсчета «военных расходов» в СССР и в нынешней РФ, авторитетный эксперт, бывший заместитель председателя Госкомитета РФ по оборонным вопросам В.В.Шлыков о том, почему ЦРУ не могло, даже затратив миллиарды долларов, установить реальную величину советского ВПК: «За пределами внимания американского аналитического сообщества и гигантского арсенала технических средств разведки осталась огромная “мертвая зона”, не увидев и не изучив которую невозможно разобраться в особенностях функционирования советской экономики на различных этапах развития СССР. В этой “мертвой зоне” оказалась уникальная советская система мобилизационной подготовки страны к войне. Эта система, созданная Сталиным в конце 20-х-начале 30-х годов оказалась настолько живучей, что её влияние и сейчас сказывается на развитии российской экономики сильнее, чем пресловутая “невидимая рука рынка” Адама Смита.

Чтобы понять эту систему, следует вспомнить, что рожденный в результате первой мировой и гражданской войн Советский Союз был готов с первых дней своего существования платить любую цену за свою военную безопасность… Начавшаяся в конце 20-х годов индустриализация с самых первых шагов осуществлялась таким образом, чтобы вся промышленность, без разделения на гражданскую и военную, была в состоянии перейти к выпуску вооружения по единому мобилизационному плану, тесно сопряженному с графиком мобилизационного развертывания Красной Армии.

В отличие от царской России, опиравшейся при оснащении своей армии преимущественно на специализированные государственные “казенные” заводы, не связанные технологически с находившейся в частной собственности гражданской промышленностью, советское руководство сделало ставку на оснащение Красной Армии таким вооружением (прежде всего авиацией и бронетанковой техникой), производство которого базировалось бы на использовании двойных (дуальных) технологий, пригодных для выпуска как военной, так и гражданской продукции.

Были построены огромные, самые современные для того времени тракторные и автомобильные заводы, а производимые на них тракторы и автомобили конструировались таким образом, чтобы их основные узлы и детали можно было использовать при выпуске танков и авиационной техники. Равным образом химические заводы и предприятия по выпуску удобрений ориентировались с самого начала на производство в случае необходимости взрывчатых и отравляющих веществ… Создание же чисто военных предприятий с резервированием мощностей на случай войны многие специалисты Госплана считали расточительным омертвлением капитала…