Потерянный в бездне
Шрифт:
— Если добежишь, — хриплый голос звучит за моей спиной, — не возвращайся. Никогда. Тебя здесь не ждут.
Сколько там до входа в башню? Метров пятьдесят. Совсем немного. Несколько секунд… если бы к моей ноге не была привязана эта дурацкая верёвка.
Если бы обрезать её…
— Нож, — я смотрю на человека. — Здесь есть нож?
Я знаю ответ, но не спросить будет глупо. Вдруг.
Он качает головой.
— Беги, — он не говорит, я читаю это по его губам.
И я бегу.
Перед самым
Смешно — он даже не долетает, рассыпавшись в воздухе на ничто.
Почти падаю на камни в надежде избежать первого удара когтистых лап. Даже получается — я подныриваю под огромное тело, под крылья взрывающие воздух над головой и выскальзываю за её спиной.
Вскакиваю на ноги и снова бегу. Я не могу оторваться от неё — верёвка по-прежнему связывает нас… нам придётся покидать этот мир вместе.
Нож — я уронил его где-то на лестнице когда на меня наставили все эти копья. Мне бы успеть добежать до него раньше чем тварь добьёт меня. Добежать, схватить, а затем… затем мне нужно будет как-то освободиться от неё.
Верёвка толстая, но и нож острый — вечно острый кухонный нож, который никогда не нужно точить. Мечта любой домохозяйки… Я бы попробовал перерезать верёвку раньше чем умру…
Пробежать получается совсем немного — в спину вонзается десяток лезвий. Когти залезают под кожу так глубоко, что кажется будто они проткнули меня насквозь. Опрокидываюсь на спину — сейчас это единственный способ заставить тварь выпустить меня.
Нет. Когти слишком глубоко.
Она бьётся уже подо мной, стараясь перевернуть, оказаться сверху.
Воздух который она взбивает крыльями становится густым и я начинаю задыхаться.
Боль.
Сумасшедшая боль.
Ни сравнимая ни с чем. Когти, зубы рвут меня, превращая спину и шею в огромный глубок зубных нервов, которые пилят ручной пилой.
Сдавшись, не в силах освободиться от ноши, встаю на ноги и снова бегу… почти бегу. До каменных ступеней осталось немного… до них и было немного…
От боли начинает темнеть в глазах.
Ноги слабеют и я, не в силах бежать, останавливаюсь и пытаюсь сорвать с себя страшный груз.
Поскальзываюсь и падаю… и только когда уже оказываюсь на земле вижу что поскользнулся на своей крови…
* * *
Слишком долгая дорога…
Сотня бесконечных метров по земле, потом ползая по земле в поисках ножа, потом еле живой змеёй по ступеням вверх, отбиваясь и одновременно пытаясь перерезать верёвку.
Перед распахнутой дверью, уже понимая что крохотных остатков жизни не хватит чтобы переползти через порог, захлёбываясь болью сдаюсь.
Тварь еще терзает меня какое-то время, но я — о чудо, о прекрасное чудо — уже не чувствую боли. Совсем. И это даже больше чем блаженство.
Она улетает, вспугнутая кем-то невидимым, неизвестным, оставляя меня одного рядом с распахнутой дверью…
Я теряю сознание… засыпаю… или умираю, а потом прихожу в себя… просыпаюсь… или оживаю. Пробую подняться на руках и тут же падаю больно ударяясь лицом о скользкий залитый моей кровью пол.
Рядом никого нет. Только тишина. Она ласкает меня и баюкает. Она говорит — ты будешь жить, никто больше не тронет тебя… если ты никогда больше не спустишься по этим дурацким ступеням ведущим в невозможное.
Снова пробую приподняться на руках и снова поскальзываюсь. Поскальзываюсь и больно бьюсь лбом обо что-то твёрдое, маленькое и острое. Твёрдого и острого рядом ничего не должно быть… если не считать ножа. Но это не может быть им — я точно, совершенно точно, видел как та тварь улетала в шее с моим ножом.
Да, я видел это.
Стараясь держать руки так, чтобы они не расползались на скользком полу снова поднимаю тело — рассмотреть то твёрдое и острое, о которое только что поранил лицо.
Кольцо.
Кольцо на моём пальце. Тонкая гравировка, камень с острыми гранями в витой оправе.
То самое. Из сундука. Из сундука первого моего босса убитого в игре. Я забыл его снять с пальца перед тем как вышел в реал. Забыл потому как никогда не носил колец и не успел привыкнуть к тому, что и его нужно снимать.
То, что я не снял его — это конечно досадная невнимательность, но она никак не может зачеркнуть главного — этого кольца никак не могло оказаться на моём пальце здесь в реале.
* * *
Глава 14
* * *
— Женя! — Рита трясёт меня за плечо.
Открываю глаза и смотрю в удивительно ясное голубое небо над нами. Смотрю так, чтобы не встречаться с ней глазами.
— Что случилось, Женя?!
Кажется, она испуганна. Кажется, она испуганна тем, что я лежу вот уже час на вершине скал вне доступности от всех на свете врагов — и виртуальных, и реальных и смотрю на это удивительно ясное небо.
Я лежу так потому что жду когда ультраперекись, тройную дозу которой я вколол себе сразу после того как захлопнул входную верь в подъезд… так вот я жду когда ультраперекись подлечит мои раны. Мои реальные раны. Реальное универсальное лекарство лечит реальные раны оставленные тварью, которая чуть не убила меня.
— Я ухожу, — говорю я.
Надо ей сказать.
Она имеет права знать что игра для меня закончена. Она вообще не имеет смысла. Как, впрочем, и вся другая сторона моей жизни теперь. Заходить сюда ради золотых? Ради игровых золотых которые можно обменять на реальные деньги на карте?