Потерянный
Шрифт:
Когда тело окончательно продрогло, он открыл кран с теплой водой. Мозг был уже не так сильно засорен алкоголем, и Ник мог трезво рассуждать. Но только после таблетки анальгина. Обтерев себя полотенцем, он направился на кухню, где была аптечка. Достав из холодильника апельсиновый сок, он быстро проглотил две таблетки и осушил стакан. В доме царила мертвая тишина, что прибавляло к паршивому настроению Ника еще несколько пунктов. Переодевшись в штаны и футболку, он сел на кровать, и потер лицо руками. Дурацкий запах молочного шоколада буквально впитался в сознание Ника. Но закрывая глаза он видел только Дашу. Ему казалось что он медленно сходит с ума. Алкоголь усугубляет это состояние.
– Нахрен, больше не пью. – устало выговорил он себе. Почему девушка в кафе была так похожа на Дашу? А может ему это почудилось?
– Мама? – Ник удивленно поднял брови, включая свет в коридоре.
– Привет милый. – женщина прикрыла глаза ладонью, щурясь от неожиданного цвета.
– Привет. – женщина облокотилась о стенку, и усмехнулась. Ник хорошо знал такое состояние своем матери.
– Ты пьяна? – Ник медленно стал приближаться к маме.
– Чуть-чуть. – она прищурив один глаз, взирала на сына. Подхватив женщину за талию, Никита повел её в спальню.
– Что случилось? – спросил он по дороге. Его мать была маленького роста, с прямыми каштановыми волосами. В Никите не было ни капли от мамы, даже глаза её были каре-зеленого цвета. Она не любила говорить об отце Никиты, но он знал что точная копия его. Иногда он просыпался среди ночи и слышал тихие всхлипы из её спальни. Ник любил свою маму, и всегда утешал её. Но женщина начинала плакать ещё сильнее. Вначале Ник не понимал, почему его рвения успокоить маму, заканчиваются её истериками. Однажды, всего один раз она сказал Никите о нем. О том, как сильно любила его, и как сильно сам Никита похож на него. Сам парень ненавидел это сходство. Он никогда не видел даже фотографии отца, и желание найти его не было. Если только разбить лицо за то, что мама пролила столько слез из-за скотины, который не достоин этого.
– Я так устала, Ник. – она прижалась щекой к груди сына. Никита тяжело вздохнул и взял мать на руки. Сейчас он не был похож на её сына. Здоровый парень, и чересчур пьяная женщина. Ник ногой открыл дверь её спальни, и вошел в неё. Положив маму на гигантскую кровать, он присел рядом и убрал прядь волос с лица.
– Что случилось? – повторил он свой вопрос.
– Уже восемнадцать лет прошло. – она погладила его по щеке, а парень не спускал с неё глаз. – Почему я не могу забыть его? – глаза женщины наполнились слезами. Вот уже восемнадцать лет она пытается найти ему замену, но понимает что второго такого нет. Она искала утешения в своих любовников, пробовала строить новые отношения, но все безуспешно. Она сравнивала их всех с Костей. Парнем, который просто исчез. Оставил её одну с ребенком. Да ещё и судьба играла на нервах бедной женщины. Никита. Единственное, и самое сильное напоминание о Сереже. По мере того как Никита рос, Вика удивлялась все больше и больше. В каждом движении, повадках, она видела своего сбежавшего возлюбленного. За все годы, она не смогла переключится, полюбить другого мужчину. Единственным значимым для неё человеком стал её сын. Ей было не легко поднимать его девятнадцать лет. Хорошо что помогали родители и близкие родственники. Она училась, работала, и старалась уделять внимание сыну. В двадцать три она первый раз занялась бизнесом. Началось с нескольких торговых точек, закончилось распространением их по всему миру. И эта сильная женщина, что одна подняла и воспитала сына, хотел банального тепла и ласки. Приходить не в пустой дом, а там где её будет ждать заботливый муж. Где они проведут вечер за бокалом дорогого вина, и разговоров. Они сядут на пол около большого камина, и будут говорить обо всем на свете. Она прижмется к его теплому боку, он поцелует её в висок, и скажет как сильно любит. Но все что было у неё в реальность – это пустая квартира, и взрослый сын, который тоже скоро упорхнет от неё. Тогда-то она останется по-настоящему одна.
– Прекрати мам. Он того не стоит. – жестко сказал Ник. Как же он хотел забрать всю ту боль, что гложет его мать.
– Я так устала быть одна.
– У тебя есть я. – Виктория покачала головой, и печально улыбнулась.
– Ты уже взрослый, я не нужна тебе.
–
– Просто восемнадцать лет Ник. Я больше не хочу быть одна. – Ник крепко прижал к себе Викторию. Он понимал что именно этого ей и не хватает. Обычного человеческого тепла. Потеряв ту, которую он любил, Ник знал чего человеку не хватает в такие моменты. Ему самому не хватало этого тепла, но он бы с радостью поделился тем, что все еще осталось в его душе. Он отдал бы своей матери последнее, если бы у него самого не было такой же дыры в грудной клетке.
– Ты еще встретишь того, кто будет в сто раз лучше. Вот увидишь, у тебя будет столько любви, сколько нет ни у одного человека.
– Я так люблю тебя Ник. И это я должна говорить тебе такие слова. – рассмеялась Виктория, и Ник тоже улыбнулся. Давно у них не было таких откровений.
– Сама сказала что я уже взрослый, имею права тебя утешать.
Они так и заснули крепко обнимая друг друга. Оба жаждущие любви, и любящие безответно.
Глава 3.
– Маша, вставай. – голос отца вывел спящую девушку из сладких грез. Ей снились красивые серые глаза и бархатный голос незнакомца. Сладко потянувшись, девушка резко открыла глаза. Её взгляд остановился на электронных часах, которые вторили ей восемь утра. Через час она должна быть в кафе. Сегодня у неё утренняя смена. Быстро обув свои синие тапочки, она побежала в ванну. Из кухни доносились божественные ароматы, главным из которых был – кофе. Девушка быстро приняла душ и, улыбаясь своему отражению, почистила зубы. Настроение у неё было приподнятым. Отчего то хотелось петь и танцевать. На кухне хлопотала мама, переворачивая блинчики на сковородке, пока папа читал газету, попивая чай.
– Доброе утро, милая. – Маша поцеловала отца в щеку, и уселась за стол. Её кофе был уже на столе. Екатерина поставила тарелку с блинами для дочери, и заправила за ухо её выбивающуюся прядь волос.
– Приятного аппетита. – произнесла женщина.
– Спасибо мам. – девушка лучезарно улыбнулась ей, и принялась за поедание блинов. Сегодня должен был быть тяжелый день.
– Милая, тебя подвести до работы.
– Папа, тут два шага идти. – Маша нагнула голову, улыбаясь отцу. Два голубых взгляда искрились добротой. Екатерина поставила тарелку для себя и мужа.
– Спасибо. – Роман поцеловал жену, и принялся за завтрак.
– До скольки ты сегодня работаешь? – спросил Роман.
– До трех. Я пока новичок и вливаюсь постепенно. – Маша очень надеялась что новый день будет для неё не таким трудным как предыдущий
Ник с трудом открыл один глаз, и первое что врезалось ему в голову: это не его комната. Приподнявшись на локтях, он осмотрел помещение. Это была спальня его матери, вот только самой хозяйки не было. Отбросив покрывало, он направился на кухню. В животе было пусто, и вчера он пил на голодный желудок. Впервые, за очень длинный промежуток времени, его мама стояла около плиты. Оны выглядела такой юной в спортивных штанах и огромной белой майке. Обычно готовила горничная, которая приходила три раза в неделю. Его мать была слишком занята. Правда ко дню рождения Ника она сама пекла ему шоколадный торт.
– С добрым утром. – он присел за барную стойку просторной кухни. Она была выполнена в стили минимализм, в серо-белых тонах. Здесь все было обустроено по последнему слову техники, но Ник ни черта в этом не понимал. Для него было важно, чтобы еда была вкусной или просто была.
– С добрым. – было так непривычно наблюдать за манипуляциями Виктории. Сегодня она решила дать себе выходной, и провести этот день в кампании со своим сыном. Решено было начать с завтрака.
– Что ты готовишь? – поинтересовался парень, потирая один глаз.
– Яичницу с беконом. Тебе не сложно выжить сок?
– Там есть обычный.
– Я хотела свежевыжатый. – Ник пожал плечами, и направился к холодильнику.
– Апельсины, яблоки, персики, морковь? – Виктория улыбнулась сыну.
– Яблоки.
– Может все-таки морковь?
– Только не утром. – Ник подошел к соковыжималке, и принялся резать яблоки.
– Я думал что деловые люди предпочитают по утрам кофе.
– Я ненавижу кофе Ник! – женщина даже поморщила нос, настолько ей был неприятен этот напиток.