Потерянный
Шрифт:
Слева же, на отдельном стуле, сидел… Да, точно, это и был Томас Файн. Безупречно зачёсанные назад волосы, лишенное излишней мимики лицо. Вместо военной формы — белая рубашка в мелкую клетку.
Наконец, во главе стола расположился ещё один человек, которого Нильсон, кажется, где- то видел.
Точно. Мятежник, выкрикнувший его имя в схватке час назад. Который, возможно, уже мёртв: удар Брайера был тяжелым.
Здесь этот боец — в парадной форме с капитанскими погонами. И он единственный, на чьем лице под натянутой
Запоздало Нильсон осознал: тяжесть в голове отпустила. На какое- то время ему действительно стало легче. Может, прошли последствия амнезии? Может…
Как же тяжело было сейчас рассуждать!
— Здесь… — с трудом произнес Брайер. Остальные слова застряли в горле. Что он хотел сказать?
— Здесь — Генри вернулся с тяжёлого задания. Тебе ни о чем не скажет, — ответил Томас, — мне очень жаль, что ты не помнишь даже близких людей.
— Это не должно быть правдой, — мысль неосознанно вырвалась наружу, — мои близкие не здесь. Нет.
На порыв эмоций Файн отреагировал все так же — с ненавистным спокойствием.
— Ты всегда всё понимал. И то, что твои прежние «союзники» просто использовали очередного Одаренного в своих целях, тоже понял. Линда помогла открыть глаза.
— Линда? — Нильсон уже догадался, о ком идёт речь.
Брюнетка в простом синем платье счастливо смотрела со снимка. Наконец, Брайер вспомнил и её: одна из тех, кого они уничтожили на своём пути ещё в первые годы Организации. Линда… да. Девушка погибла страшной смертью, но в те годы смерть никого не пугала: силами Даны любой мог вернуться даже с того света.
Уцелевшие воспоминания будто рассказывали страшную сказку.
— Это все фрагменты одной истории, — заключил Файн, — твоей истории.
Смятение. Вот как мужчина описал бы сейчас своё состояние. Он не мог воспринять этот мир, который, только- только приняв упорядоченную структуру, рушился вновь.
— И мы её расскажем, — пообещал собеседник, — от тебя потребуется только отбросить ОПЗМовскую ложь.
Он дал Нильсону время на размышление, установил в помещении тишину. Решение справедливое, но… но совсем не гуманное: Брайер вновь остался наедине с собственными мыслями.
Тишину нарушили шорохи снизу. Для ОПЗМовца — странные и неразборчивые, а вот для Файна они, кажется, значили куда больше.
Брови повстанца сошлись на переносице. Он едва успел обвести кабинет взглядом, оценить все произошедшие перемены, а с первого этажа уже донёсся стрекот короткой очереди. Ещё и ещё — беспорядочные выстрелы не имели никакой системы.
Одинокий крик боли влился в какофонию стрельбы. Брайер тоже поднял голову. Свои? Самое время.
А кто сейчас свои? Вопрос всплыл против его воли, сам собой.
Томас рванулся к выходу из кабинета. Но дверь распахнулась на мгновение раньше:
— Генерал! У нас прорыв периметра! — охваченный паникой
— Какой прорыв? Кем?
— Я… я не знаю, сэр! — мятежник мелко дрожал.
Снизу, к слову установилась гробовая тишина. Будто все защитники здания разом кончились…
Невозмутимое лицо Файна изрезали морщины:
— Что ты видел? — прямо спросил военачальник.
— Это… это было… я даже не знаю.
Брайер начал узнавать «почерк». Вновь колыхнулись старые воспоминания.
— Спокойно, солдат, — Томас оставался невозмутимым. Или просто выглядел таким, — мы не разберёмся, если не выясним, с кем имеем дело.
— Ой, да знаешь ты, с кем имеешь дело! Проснись уже! — неожиданно расхохотался повстанец. Его черты и даже одежда неуловимо изменились, и перед мятежником оказался…
— Ну, привет! — улыбнулся легионер.
— Де Мар, — Файн отступил на шаг. Отсюда плохо было видно его лицо, но вряд ли повстанец лучился от счастья.
— Не ждали, да? — продолжал Адам, — с системами безопасности вам ещё возиться и возиться. Нильсон, не ожидал, что ты здесь, дружище! Что эти свиньи пытаются тебе внушить?
Взгляд Нильсона неожиданно упал на Томаса. Тот все не молчал, лишь медленно отводил руку за спину. Новый гость же словно не обращал внимания.
— И ты тоже хорош, Файн! — Адам улыбался, — пытаетесь запудрить мозги нашему человеку!
Лорд погрозил пальцем в блестящей чёрной перчатке.
— Низко, низко. Того и гляди, дойдёт до…
Томас резко выбросил вперёд руку. Что у него там, пистолет? Нильсон не успел разобрать. Легионер же отлетел назад, будто от выстрела из дробовика. Рубашка под плащом была изодрана картечью, и через разрывы брызнула кровь.
Файн навёл на противника руку с дробовиком… что?
В руке повстанца Нильсон не увидел оружия. Рука была оружием!
Адам же медленно поднялся. От ран почти ничего не осталось, и легионер оскалился:
— Принёс мне подарок? Не… — второй выстрел в упор отшвырнул его прочь и буквально впечатал в стену.
— Нет, нет, — на теле больше не появилось ни царапины, — попытка хороша, не спорю.
Адам размахнулся, чтобы ударить в ответ. Но Файн мгновенно перехватил кулак. Лорд затрясся, как от удара электрическим током.
Ещё выстрелы дробовика. Снова и снова. Легионер, словно танцуя, уворачивался от них, и лишь последний порвал часть чёрного плаща.
— Ну, надо же! — смеялся де Мар, — ты будто готовился!
На огромной скорости он обошёл Файна. Блеснул длинный клинок, выхваченный из недр плаща.
Звон. Лезвие скользнуло о торс повстанца, заставив глаза Адама округлиться:
— Вот! Другое дело! Готовился, значит! Я…
Продолжить он не успел: кулак Томаса (куда делся дробовик?) стёр легионеру половину лица, превратив его в сплошную кровавую маску.