Потерянный
Шрифт:
Праздник медленно уходил, плавно оправляясь в прошлое. Вот- вот придёт пора возвращаться в строй.
И тогда в этот крохотный мирок ворвался звонок телефона.
Вытянув руку, девушка подняла аппарат и передала Константину. Тот сосредоточился на экране, не сразу поняв, кто может звонить в такой час.
— Генеральный директор, — голос не подвёл. Ни тени усталости, лишь незыблемая твердость и вселенское спокойствие.
— Господин, не хотели отвлекать, — сбивчивый голос помощника заставил насторожиться, — но ситуация здесь
— Слушаю, — нетерпеливо произнес Титов.
Гаретти опёрлась на локоть. В изумрудах зажегся интерес.
— Мне только что доложили, что солдатам сдалась…Линда Тиль, — голос в телефоне был напряженным от плохо сдерживаемых эмоций, — она под подавителем. Уже везут в столицу.
Константин сразу ничего не ответил…
— Не спускать с нее глаз ни на секунду, — распорядился он, собравшись с мыслями, — я скоро буду.
IV
Линда распахнула глаза. В горле застрял крик, так и не сорвавшийся с губ.
Она помнила одно: как каталась по полу, как пыталась сбить пламя, охватившее с ног до головы. Огонь не уходил, жар распространялся по телу, и…
И она проснулась. Проснулась привязанная к креслу, посреди тесной камеры. Где- то в штабе Организации, кажется.
Осознание реальности после пробуждения всегда приходит не сразу. А вот это ощущение, кричащая боль и ужас, когда собственное тело медленно и необратимо сгорает… вот оно остаётся.
Тело вновь покрывал холодный пот. Зубы ещё стучали: усилием воли девушка это оборвала. Её внимание переключилось на окружающую обстановку.
По биологическим часам Линды с момента, когда она сдалась ОПЗМовцам, прошло несколько часов. В реальности же могло быть что угодно.
Сцена осталась в памяти: Тиль перешла рубикон, шагнув навстречу врагу с поднятыми руками. Подавитель Дара они использовали не сразу. Тонкий голосок в голове до последнего вопил: сейчас ты ещё можешь спастись! Их только десять… двадцать! Убей этих, убей вон тех. Защити себя от снайперов, которые все как один наверняка уже держат палец на спусковом крючке.
Даже когда ОПЗМовцы заламывали ей руки, голосок не сдавался. Ещё не поздно! Можешь! Успеешь!
Аккуратное, но твёрдое касание тонкой иглой её нежной кожи бесстрастно остановило голос, как поняла девушка, инстинкта самосохранения.
Всё. Теперь — беззащитна. И вот этот миг, когда она, уязвимая и лишенная своей главной силы, распрямилась перед врагом во весь рост, вдохнула полной грудью и сделала ещё один шаг вперёд, словно отпечатался на внутренней стороне век.
Пути назад не было.
Тщательно обыскав и просканировав всеми мыслимыми и немыслимыми средствами, девушку отправили вглубь Организации. Глаза завязали, хотя это было не обязательно: свой взор Тиль направила исключительно внутрь себя.
Во мраке заложило уши. Характерный шум подсказал: летим. Все дальше и дальше от границы, все ближе к роковой встрече…
Дальнейший
И снова девушка осознала себя тут. В крохотной каморке, в ожидании хозяев. Слепящий свет резал глаза. Белый, стерильный, он неожиданно оказался девушке по душе: мрак, наползающий на неё во снах, отступил.
Тиль облизнула губы. Рецепторы почувствовали соленый вкус металла и сразу же отозвались болью. Со злостью она сплюнула кровь на белый пол: во сне прикусила язык. Опять.
Из- за единственной двери в каморку советник услышала негромкие шаги. Вернее, таковыми они показались вначале: спустя несколько показавшихся вечностью секунд отчетливо стал слышен звон металлических сапог. А ещё через пару вдохов к нему добавился мягкий шаг обычной обуви.
Первым в помещение зашёл человек в бронированном костюме. Следом — его точная копия.
Девушка встретила бесстрастные шлемы насмешливой улыбкой. Что за предосторожности? Её боятся?
И действительно. Эти двое заняли позиции по сторонам от входа: Линда была почти уверена, что глаза под стёклами шлемов не сводят взгляда с неё.
Несмотря на Дар, несмотря на то, что это мнение разнилось с мнениями многих других, Тиль вовсе не считала себя угрозой. Без крайней надобности она никогда бы не использовала сверхъестественную силу против человека.
Но ОПЗМовцы, кажется, мыслят другими категориями. Одаренный — угроза. Повстанец — угроза. Инакомыслящий — угроза. Любая тень — угроза.
Следом за людьми в броне зашёл третий, в строгом костюме. Насмешливая улыбка начала сползать с губ, а холодная маска самоуверенности — стремительно таять.
— Линда. Снова у нас, — спокойным, даже каким- то равнодушным тоном поприветствовал её генеральный директор Организации, — неожиданно.
Многие на похоронах проявляют больше энтузиазма. Тиль пыталась мысленно кричать себе: все по плану! Конечно, он удивлён. Конечно, не понимает, что ей нужно. Ничего не понимает. Притворяется бесстрастным, чтобы…
— Зачем притворяться? Ситуация под контролем, — так же негромко проговорил Константин Титов. Он сел на металлический стул напротив девушки. Взоры скрестились.
Линда дрогнула. Серо- зелёные глаза пугали своим ледяным спокойствием. Человек напротив словно проходил через все это уже миллион раз, и из них минимум половина пыталась как- то изменить ситуацию.
Безуспешно.
Все вокруг замерло. Тиль не отвлекалась на людей в доспехах, тем более, что те застыли без единого движения. Она смотрела в бездушные глаза, которые своим взором вворачивали в её мозг стальной винт.