Потерянный
Шрифт:
– Значит, решено, дева, – кард подошел вплотную и провел дрожащей рукой по ушам девушки, заставив их дернуться от плохо сдерживаемого гнева. – Ты будешь моей…
– Отойди.
Голос, приглушенный шлемом, заставил Ай вздрогнуть, а карда недоуменно обернуться.
– Отойди, – Керк подошел ближе и резким толчком руки буквально отшвырнул карда назад, заставив того грохнуться на землю.
«Боги!» – Ай мысленно выругалась, одновременно попросив прощения за скверные мысли у светлых богов.
А кард уже поднимался на ноги, и в его глазах горел гневный огонь. Еще бы, воин такого уровня, бросивший вызов карду, может быть убит им на месте, и никто даже слова против не скажет. Да и вообще, только самоубийца мог бы поступить подобным
Бойцы, пришедшие с кардом, схватились за рукояти мечей, но тот жестом остановил их. Презрительно окинул взглядом вставшего между ним и Ай Керка, а его руки сложились в жесте вызова. Тут уж пришло время удивляться хранительнице. По всем канонам, он мог так не делать, а данный жест означал только одно: в крепости подобные разборки были запрещены особым приказом, если, конечно, это было не обоюдное желание. Ай облегченно улыбнулась – похоже, им повезло.
Тем временем кард повторил свой вызов, и неожиданно для Ай Керк, наблюдавший за всеми движениями противника, сложил руки в подобном жесте. В отчаянии Ай закрыла глаза.
– Двигайся, двигайся, качай маятник. Ты не должен дать противнику шанс задуматься и наметить точку для прицельного удара. Двигайся.
Зеленовласая девушка с огромными, почти в половину лица, глазами взмахивает мечом и начинает свое движение в завораживающем танце смерти. Клинок в ее руке словно оплетает ее гибкое тело, извиваясь подобно змее, а танец все ускоряется и ускоряется. Мгновение, и кажется, что сам воздух уже поет, расступаясь перед этой большеглазой богиней смерти. Танец резко обрывается, и девушка застывает посередине большого зала, а ее клинок сворачивается в знакомый черный брусок.
– А теперь ты.
Клинок серебряной рыбкой взмыл в воздух и звякнул о камни идущей неподалеку дорожки. Кард, тяжело дыша, рухнул на колени и с ужасом посмотрел на замершего перед ним противника, стараясь понять, что за монстр скрывается за исцарапанной поверхностью старого шлема. Его друзья застыли в растерянности, не зная, что предпринять.
– Немедленно прекратить поединок!
Голос, в котором явственно звучали повелительные нотки, заставил всех обернуться.
От пирамидального здания к ним шел седовласый кард, за спиной которого маячила взволнованная физиономия Эрая.
Керк медленно повернул голову, а его глаза в прорезях шлема недобро сверкнули, заставив Ай вздрогнуть. Но он неожиданно коротко поклонился и неторопливо вложил свой меч в ножны.
Глава 4
Местный год делился на три цикла, каждый цикл, в свою очередь, на три канва, каждый канв – на тридцать три дня. Насколько понял Керк, циклы тут были чем-то типа времен года. Существовал цикл жары, цикл дождей и цикл плодородия – по крайней мере, именно так перевел Керк для себя их названия. Пятьдесят лет объединялись в ракуны, а период в сто пятьдесят лет носил название «койт». День делился на тридцать эрмов, один эрм состоял из сорока тулов. Тул делился на сорок кудов, а в куде содержалось три пара. Кроме того, день еще подразделялся на пять пререев, по шесть эрмов соответственно, которые, в свою очередь, делились на три арана. В результате ответ на простой вопрос: «Который час?» – мог звучать примерно так: «Третий пререй, один аран, два эрма, пять кудов». Все это ему рассказала Ай, которая явно решила заняться его образованием. Ну, если со временами года у Керка особых проблем не возникло, то к местному исчислению времени он привыкнуть не смог, а поэтому привычно разделил день на часы и минуты.
Ему пришлось учиться ухаживать за хогрундом, которого ему выделили в крепости. Животное оказалось не особо прихотливым и вполне самостоятельным, однако определенного ухода все же требовало. Например, хотя бы раз в неделю нужно было выстригать нараставшую между пальцев скакуна шерсть, которая иначе скатывалась
Надо сказать, что его скакун несколько отличался от тех, что были у его спутников, и окрасом больше напоминал леопарда, был выше и с более тонкими лапами. Эрай, бросив взгляд на подаренного хогрунда, авторитетно заявил, что таких используют степняки и, скорее всего, этот достался пограничникам в качестве трофея.
В отличие от животных его спутников, которые долго не хотели признавать Керка, этот хогрунд довольно легко позволил себя взнуздать и послушно выполнял все команды, изредка косясь на своего нового хозяина каким-то странно насмешливым взглядом. Это заставляло парня постоянно быть настороже, опасаясь какого-нибудь подвоха. Уж что-что, а коварную натуру этих огромных кошек Керк уже более-менее сумел прочувствовать, особенно некоторыми частями своего тела. Впрочем, пока все обходилось без каких-либо серьезных эксцессов. Лишь один раз его скакун как-то умудрился скинуть седло, причем вместе с седоком. Точнее, Керк просто съехал вместе с седлом чуть ли не под брюхо хогрунда. Ай тогда долго смеялась и объясняла, как надо правильно затягивать подпругу, чтобы подобное не повторилось.
Ко всему прочему, каждый вечер приходилось обрабатывать внутренние части доспехов, натирая их специальной травой, дабы избежать появления паразитов, которые, по словам Ай, могли доставить ему кучу неприятностей. Керк сомневался, что местные паразиты могут завестись и в его доспехах, так как все же принадлежал к другому биологическому виду, чем его спутники, однако проверять, так ли это, как-то не особо тянуло. Поэтому он каждый вечер покорно усаживался у костра и, заварив в плошке немного травы, что выделила ему хранительница, тщательно обрабатывал полученным составом свои доспехи. К тому же Эрай, видевший его поединок, прямо воспылал желанием обучиться новым приемам, и Керку приходилось каждый вечер демонстрировать новоявленному ученику свое умение. Надо сказать, что местная школа фехтования сильно отличалась от той, которую помнил и применял Керк, а посему у них с Эраем возникли некоторые трудности. И все же после нескольких дней занятий они смогли кое-чему научиться друг у друга.
К удивлению Керка, Эрай фехтовал намного лучше, чем тот кард, с которым он схватился в Гарве, однако это ему не очень помогало. Из большинства их тренировочных схваток Керк выходил победителем, что расстраивало молодого карда. Сам же Керк уже тысячу раз сказал спасибо своей зеленовласой учительнице, чей образ и голос частенько всплывали у него в мозгу во время этих тренировочных схваток.
А вот его поединок в крепости, когда он по своей дурости принял вызов на дуэль, подумав, что те жесты, которые подает ему незнакомый воин, что-то вроде местного приветствия, наделал много шуму в приграничном гарнизоне. Хорошо хоть командир гарнизона, оказавшийся родственником Эрая, разместил их на постой в своей резиденции. Это позволило Керку избежать вызовов на дуэль – многие местные карды просто горели желанием проверить необычное мастерство воина, так легко одолевшего их не самого слабого товарища.
– Парень, ты либо бесконечно глуп, либо отчаянно смел, – заявил старый кард, рассматривая стоявшего напротив него Керка. – Ну, скажи мне, зачем ты бросил вызов Дану?
– Я не знал, что жест – вызов, – пожал плечами тот. – Они Ай пристать, напасть Эрай.
– Ничего не понимаю, – вздохнул Эгвор. – Племянник, как ты вообще с ним разговариваешь? – Он вопросительно посмотрел на юного карда, стоявшего рядом с Керком.
– В основном этим занимается моя хранительница, хотя если учесть, что неделю назад он вообще ни слова не знал, то… – Эрай развел руками.