Потерянный
Шрифт:
– Вижу, молодой человек, вы удивлены моей внешностью, – сказал профессор, заметив изучающий взгляд Андрея. – Впрочем, зная землян, тут нечему удивляться. Вы безрассудно влезаете в геном человека, возомнив, что подобны самому Создателю, не думая о последствиях. Как вы думаете, сколько мне лет?
– Ну, не знаю… – Андрей замялся.
– Смелее, смелее, юноша, – приободрил его Эрнберг.
– Думаю, где-то за сто пятьдесят.
– Девяносто четыре, – с гордостью заявил ученый. – А вам?
– Чуть больше тридцати шести.
– А выглядите едва ли на двадцать, – профессор
Андрей хотел было возразить, однако, бросив взгляд на профессора, который всем своим видом показывал желание начать диспут, благоразумно промолчал. Малышев, конечно, понимал, что скорее всего именно манипуляция над генами предков Эрнберга позволила тому дожить до таких годов, сохранив здоровье и бодрость духа. И все же спорить с профессором, глаза которого горели фанатичным огнем собственной правоты, было просто бесполезно.
– Возможно, вы и правы, профессор, – сказал он вместо этого, явно озадачив своего собеседника таким ответом. – Однако я все же хотел бы узнать, зачем вы меня сюда пригласили.
– Ах, это… – Андрею показалось, что Вито Эрнберг растерялся, словно не зная, как ответить на этот закономерный вопрос.
Профессор поднялся с дивана и, пройдя через всю кают-компанию к стоящему в углу голубому полупрозрачному прямоугольнику хрона, сунул руку в его податливое нутро и достал цветастую банку.
– Пиво, сок или что-то покрепче? – спросил он, оборачиваясь к Андрею, сидевшему в кресле у овального столика, заваленного различными журналами. Причем некоторые из них были статичны и сделаны из бумаги.
– Сок, если можно, – ответил землянин, взял журнал, быстро его пролистал и вернул на место.
– Апельсиновый, яблочный или микс?
– Апельсиновый.
Профессор кивнул и, вынув из хрона бутылку с изображением девушки в купальнике, с наполненной оранжевыми фруктами корзиной на плече, вернулся к дивану. Поставив бутылку на стол напротив Андрея, он опустился на свое место и, откупорив свою банку, отхлебнул.
– Находка, из-за которой я обратился к госпоже Эмме, несколько необычна, и, если честно, я не совсем понимаю, почему она прислала именно вас. Ведь насколько я понял, вы по специальности артефактолог.
Андрей кивнул.
– Вот это меня и смущает, – Вито вновь припал к банке, с задумчивостью глядя на Андрея. Пауза затянулась.
Малышев подвинул ползунок на бутылке в режим охлаждения и, едва крышка сменила цвет с зеленого на голубой, откупорил ее.
– Так, значит, ваша находка не связана с чужаками?
– Нет, – покачал головой Эрнберг. – Скорее уж, с вашим прошлым.
– С моим прошлым? – удивился Андрей.
– Нет, конечно, – усмехнулся ученый. – С прошлым Земли. Это какая-то заброшенная станция. В десяти километрах
Профессор поднялся с дивана и, подойдя к стене, вдоль которой на уровне пояса тянулась узенькая полочка, взял с нее дисковидный пульт. Стена над полкой засветилась, превращаясь в огромный экран. На нем появилось изображение темного тоннеля, освещаемого тонким лучом света.
– Это запись изображения с камер разведдрона, запущенного в шахту. Бур пробил стену и провалился внутрь, – пояснил профессор.
Андрей кивнул, следя за действиями дрона. Тот замер у края рваной дыры, изогнутые края которой поблескивали металлом. В поле зрения камеры появилась трехпалая суставчатая лапа и ухватилась за край дыры. Изображение дрогнуло, а уже через мгновение луч света выхватил темный коридор и лежащую поперек него тушу конусообразного аппарата. Судя по изображению с камеры, дрон некоторое время двигался по потолку и спустился оттуда лишь перед дверью, преградившей ему дальнейший путь. Машина потопталась перед дверью, затем вновь взобралась на потолок и двинулась в обратном направлении. Перебравшись через тушу бура, она спрыгнула вниз и шустро двинулась вперед, перебираясь через куски льда, заполнившие коридор, но через мгновение вновь замерла перед очередной запертой дверью.
– Дальше мы пройти не смогли, – сказал Эрнберг. – Попытались вскрыть дверь при помощи дрона, однако он не оборудован мощным резаком, а электроника базы полностью обесточена.
– Понятно, – Андрей с задумчивым видом посмотрел на экран, где замер кадр с изображением двери, посреди которой была сделана надпись на древнеанглийском «сектор 7», и перевел взгляд на профессора. – Непонятно другое: зачем вам понадобился эксперт со стороны? Обычная научная база, которую скорее всего законсервировали, а потом успешно позабыли. Причем, судя по надписи на двери, этой базе несколько сотен лет.
– Такая старая? – удивился профессор.
– Скорее всего, – ответил Малышев, отхлебнул сок и поставил бутылку на стол. – Четыре века назад Земным Советом было принято решение о повсеместном введении единого языка. Хотя, надо признать, приживался он довольно долго. В любом случае этой базе не меньше пары сотен лет.
– Да, с языками проблема, – согласился Эрнберг с легким вздохом. – В некоторых колониях до сих пор многие жители «единого» не знают. А вот насчет вашего вопроса… Молодой человек, вы знаете, что такое антиквариат?
– Примерно, – кивнул Андрей, припоминая, что где-то читал об увлечении некоторых жителей Анклава собиранием старых вещей. – Только все равно не понимаю.
– Да все просто, – Эрнберг отключил экран и положил пульт обратно на полку. – По закону, обо всех подобных находках мы должны сообщать на Землю. Там решат, что с ней делать. Могут и рукой на это старье махнуть, а могут и группу прислать, которая выметет там все подчистую. Конечно же, кое-какое вознаграждение мы получим, но, во-первых, скорее всего сумма будет мизерной, а во-вторых, все перечислят на счет пославшего нас института.