Потерянный
Шрифт:
— А что по ту сторону? — поинтересовался я.
— Отвесная скала с вырубленными площадками для тяжелых орудий. К орудиям ведут прорытые в горе туннели, — ответил Мигель. — На их строительство ранчеры не поскупились. Если действительно станет жарко, и они, и вся их родня сбегутся под защиту этих орудий.
Не успел он договорить, как наш аэробус мягко заскользил по взлетной полосе. Оставив пилотскую кабину, мы присоединились к Падме и уже через несколько мгновений один за другим спустились на гладкий бетон.
— Совершенно не могу понять, что происходит, — озадаченно произнес Мигель, удивленный необычной тишиной, царившей
Не двигаясь с места, мы настороженно озирались, готовые в случае опасности возвратиться в аэробус и немедля снова подняться в воздух.
Громкий крик заставил всех нас резко повернуться. За криком послышался топот ног, а еще через мгновение на взлетную полосу выбежал солдат в зелено-красной униформе нахарской армии с нашивками музыкантской команды и с болтающимся на боку энергоружьем. Добравшись до аэробуса, он остановился напротив нас, покачиваясь и с трудом переводя дух.
— Сэр... — Воздух со свистом вырывался из его натруженных легких. — Ушли...
Мы молча ждали, когда солдат восстановит дыхание, и действительно, через несколько секунд он предпринял новую попытку на архаичном испанском объяснить, какое чрезвычайное происшествие заставило его так бежать и так запыхаться.
— Они ушли, сэр! — выкрикнул солдат, обращаясь к Мигелю. — Они ушли, все полки, все до одного!
— Когда? — коротко бросил Мигель.
— Два часа назад. Они все решили... решили заранее. В одно и то же время, словно по команде, в каждом взводе появился свой агитатор и начал кричать, что настало время уйти и пробил час показать этим ricones, кого поддерживает армия. Тогда они схватили свои ружья, развернули знамена и пошли строем... Вот, смотрите!
Солдат махнул рукой в сторону равнины. Транспортная зона находилась между пятым и шестым уровнем вверх по склону Гебель-Нахара. Отсюда, да пожалуй, с любого другого уровня, лежащая внизу равнина прекрасно просматривалась на многие мили вперед.
Напряженно вглядываясь вдаль, мы у самого горизонта увидели слабые перемещающиеся блики отраженного солнечного света.
— Это они разбили там лагерь. Ожидают, что к ним придет подкрепление из соседних стран, и тогда они вернутся и закончат революцию.
— Все ушли? — Вопрос, заданный Мигелем по-испански, заставил солдата резко повернуться.
— Все, кроме нас — вашей команды. Теперь мы лейб-гвардия Его Величества Конде.
— А где дорсайские инструктора?
— Были в своих кабинетах, сэр.
— Я немедленно отправляюсь туда, — обращаясь к нам, быстро проговорил Мигель. — Господин Посланник последует в свои апартаменты или присоединится к нам?
— Я пойду с вами, — сказал Падма.
Мы пересекли транспортную зону, вошли в служебный корпус и долго блуждали по бесконечным кабинетам с огромными, во всю наружную стену, окнами. Кейси и Яна мы обнаружили в одном из таких кабинетов. Братья Грим стояли у массивного письменного стола, за который при желании можно было усадить не менее полдюжины человек.
Они повернулись, и я ощутил, что снова нахожусь в плену странных иллюзий, испытываемых всякий раз, стоило близнецам оказаться рядом.
Эффект был достаточно силен при знакомстве с одним из братьев, но когда — как сейчас — их оказывалось двое, чувство это возрастало многократно.
Несмотря на их рост — а каждый был, пожалуй, на целую голову выше меня, — Гримы отличались настолько правильным сложением, что их истинные пропорции
Далее происходило следующее: считая близнецов людьми обычными, то есть подсознательно недооценив их, вы или некто третий делали несколько шагов, и тут начиналось самое интересное, потому что с каждым новым шагом вы или он, или она прямо на глазах начинали расти вниз. Может быть, это субъективное восприятие, но согласитесь, уменьшаться в росте по отношению к другому — ощущение довольно необычное.
На этот раз роль этакого эталона выпала на долю Аманды, которая сразу же, как только мы переступили порог кабинета, бросилась к братьям. Ее родной дом — усадьба Фал Морган, совсем рядом с Форали, где жили близнецы, и все трое росли и воспитывались вместе. Я уже говорил, что Аманду никак нельзя назвать маленькой, но стоило ей оказаться рядом с Кейси, сжать его в объятиях, как на глазах она стала превращаться в хрупкую малышку. Я двинулся за ней и протянул руку Яну.
— Корунна! — воскликнул он. Ян принадлежал к числу тех немногих, кто продолжал называть меня по имени. Моя ладонь утонула в его крепкой ладони, а лицо его, так похожее и одновременно так разительно отличающееся от лица брата, склонилось надо мной. Да, они были удивительно похожи, эти два брата-близнеца, и одновременно пропасть различий, глубиной во вселенную, лежала между ними. Это относилось не к физической мощи братьев. Образно выражаясь, Ян был лишен внутреннего огня; и потому казалось, что от Кейси исходит в два раза больше тепла и солнечного света, чем от обычного человеческого существа.
Но несмотря на это, я нигде не встречал двух столь близких, дополняющих друг друга людей.
— Тебе нужно возвращаться, — спросил Ян, — или ты останешься, чтобы отвезти назад Аманду?
— Я могу остаться. Время моего отлета на Дорсай строго не определено. Могу ли я быть в чем-то полезен вам?
— Да, — просто ответил Ян. — Мне с тобой нужно поговорить. А сейчас извини...
Он повернулся, желая поздороваться с Амандой. Затем Ян попросил Мигеля, чтобы он встретился с Конде и узнал, сможет ли тот принять их. Мигель почтительно склонил голову и, вместе со встретившим нас на взлетной полосе солдатом, поспешил к выходу. Наверное, команда Мигеля, несколько слуг Конде, он сам да еще обитатели этой комнаты — вот все, кто в этот час составлял население Гебель-Нахара. Хотя крепость строилась таким образом, что при необходимости ее могла защищать горстка воинов, но даже этой горстки не осталось здесь; ведь те сорок человек полкового оркестра, если не считать умения маршировать строем, вряд ли были обучены другим видам военного искусства.
Кейси остался беседовать с Амандой и Падмой, а Ян провел меня в соседний кабинет, жестом указал на кресло и сам сел напротив.
— Извини, но я не знаю условий твоего нынешнего контракта, — начал он.
— Что касается контракта, я не вижу здесь серьезных проблем. Служу я в соединении, которое нанял Уильям с Сеты. Мой командир — Хендрик Галт. Мы сейчас не участвуем в боевых операциях, и более половины старших офицеров находится в отпусках. Но если ситуация потребует моего присутствия, я могу задержаться, и Галт все поймет, как бы понял любой дорсаец. Я не служу Уильяму, я офицер Галта.