Потерявшая имя
Шрифт:
— Твоим умом этого не понять, — презрительно бросил Афанасий.
— А ты все ж таки растолкуй! — ухмыльнулся Илларион. — Я понятливый!
— У нас того, кого ты спас от верной погибели, называют братом или сестрой, — нехотя признался раскольник и добавил: — Так что, иди-ка отсюда добром… Я спас ее однажды, выручу и сейчас.
— А я попробую!..
Елена, наблюдавшая эту сцену с чердака, вскрикнула, когда Кремень со звериным рыком бросился на Афанасия, но тот предугадал маневр противника и, отскочив в сторону, со всей силы ударил разбойника дубовой дверью по голове. Оглушенный Илларион осел на колени, как бык на бойне, и замотал головой, что-то неразборчиво мыча.
— И тебя Касьяныч считает своим лучшим воином? — усмехнулся Афанасий. — Да ты годишься только горох по плетням воровать…
Притворявшийся контуженным Кремень вскочил на ноги и с разворота сделал выпад ножом, но Афанасий успел откинуть его руку и вонзил ему свой нож прямо под ребра.
Истошный крик разбойника разбудил всю деревню.
Не мешкая, Афанасий щипцами вытащил из печи догоравшее полено и бросил его на солому, которая в тот же миг занялась. Он поднялся к Елене на чердак, высадил ногой окошко. Снизу раздалось конское ржание — лошади учуяли начинавшийся пожар.
— Прыгайте! — крикнул он.
— Я боюсь! — девушка закрыла ладонями лицо.
— Там сено! Да чего же вы ждете!
Поняв, что уговоры не помогут, он подхватил Елену на руки и спрыгнул вместе с нею.
Их ждали два уже оседланных коня. Он посадил ее на Цезаря, размотал привязанные к стропилам поводья и кинул их Елене. Едва почуяв на себе всадницу, конь рванулся вперед и понесся к лесу. Она едва успела схватить поводья.
— Пригнитесь! Там постовые шайки! — крикнул Афанасий, догоняя ее на своем скакуне. В обеих руках он держал наготове пистолеты.
Постовые
Разбойничья деревня всполошилась, заходила ходуном, спешно снаряжая погоню за беглецами. Однако б'oльшая часть разбойников во главе с атаманом занялась тушением пожара. Избу Афанасия уже полностью охватило пламя, начала рушиться крыша. Некстати поднялся ветер, и огонь грозил перекинуться на соседние избы. Остаться посреди зимнего леса без крова не улыбалось никому, это означало бы верный развал знаменитой банды.
К рассвету двое всадников добрались до того самого постоялого двора, с которого Елена уехала венчаться. Погоня давно от них отстала.
— Куда мы теперь, братец? — спросила графиня Афанасия, с благодарностью заглядывая в строгое иконописное лицо, освещенное поднимающимся солнцем.
Если бы тот сказал: «Теперь зароемся в сугроб и спрячемся в нем до весны, как медведи!», она бы ничуть не удивилась и послушалась, решив, что ему виднее. Однако парень, с недоумением взглянув на нее, произнес как нечто само собой разумеющееся:
— В Санкт-Петербург. К матушке-императрице…
На этом заканчивается первая книга романа.