Потоки Тьмы (Темный прилив)

Розенберг Айрон С.

Когда-то он уже стоял в этом зале заседаний совета, где ему сообщили, что он должен стать учеником Медива. Тогда он был испуган этой комнатой, которая, казалось, словно парила в воздухе, и лишь сквозь слабые очертания прозрачного пола можно было увидеть расстилающийся внизу мир - притемненный, блистающий и меняющийся намного быстрее, чем это возможно на самом деле. Члены самого совета внушили ему не меньший ужас - появившиеся из пустоты безликие фигуры, их тело, лицо и даже пол нельзя было разобрать из-за их роб и магии. На то были и драматически, и практические основания: лидеры сообщества волшебников избирались в тайне, чтобы избежать любой возможности взяточничества, шантажа или давления. Члены совета знали

друг друга в лицо, но больше - никто. Маскировка гарантировала это. Но это также давало ощущение таинственности, и большая часть членов Кирин Тора наслаждались этим замешательством приглашенных, делая все возможное, чтобы никто, кто вошел или вышел из палаты, не мог не изумиться от того, что увидел или даже услышал там. Это, конечно, подействовало на Хадгара тогда, и он покинул палату с кружащейся от впечатлений головой, пораженный мощью, которой владели его мастера и неспособный понять точно, что произошло во время его аудиенции.

Но с тех пор изменилось очень многое. Хотя прошло всего несколько лет, Хадгар повзрослел, его знания и магическая сила возросли. Его внешность также кардинально изменилась, и теперь он развлекал себя, думая, как на сей раз будут изумлены их посетителем некоторые из членов совета. В конце концов, он покинул их молодым человеком, а вернулся стариком, старее многих из них, хотя и прожил он гораздо меньше.

Однако Хадгар понял, что он не желает играть в эти игры. Он устал. Он телепортировал себя в Даларан - хотя это было ему вполне по силам, дистанция была немалой. К тому же он опоздал, поскольку ему пришлось обсуждать с Лотаром их первую официальную стратегию на следующую неделю. Хадгар ценил заинтересованность его прежних мастеров в недавних событиях, и чувствовал, что они обязаны узнать все, что случилось в Азероте, но ему также казалось, что при этом можно было обойтись и без этих демонстраций превосходства и теневых сцен.

И потому он все же поднял голову и посмотрел прямо на скрытую фигуру с левой стороны от него. “Я был бы рад рассказать все в подробностях, принц Кель'тас, - сказал он вежливо, - но мне кажется, что было бы намного проще, если бы я видел тех, с кем я собираюсь говорить”.

Он услышал в стороне охи изумления, но скрытая фигура, к которой он обратился, хихикнула в ответ. “А ты прав, молодой Хадгар, - ответил волшебник.
– Мне бы самому было сложно разговаривать с этими темными фигурами”. И быстрым жестом эльфийский принц сбросил свою маскировку, показавшись во всей своей красе в декоративных фиолетовых и золотых одеждах, его длинные золотые волосы спадали с плеч, а идеальное лицо выдавало нескрытое нетерпение. “Так лучше?”

“Гораздо, спасибо”, - сказал Хадгар. Он оглянулся вокруг на других членов совета. “А что с остальными? Разве я не смею увидеть твое лицо, да, лорд Кразус? Лорд Кел'Тузед? Лорд Антонидас никогда не беспокоился о маскировке, а принц Кель'тас был достаточно учтив, чтобы обходиться без нее. А у вас не хватает духу?”

Антонидас, сидящий перед Хадгаром на невидимом стуле, засмеялся. “А и в правду, молодежь, - согласился он.
– Наши проблемы слишком серьезны для подобных дилетантских трюков, а вы больше не дети, которые дурачатся и стремятся поразить своим мастерством. Покажите себя, мои друзья, давайте приступим к обсуждению до того, как наступит глубокая ночь”.

Другие маги тотчас повиновались, хотя немногие и поворчали, и через секунду Хадгар оказался перед шестью людьми. Он сразу признал Кразуса по его небольшому росту, тонким чертам лица и до сих пор перемешенными серебристыми и красными волосами. Кел'тузед был также знаком ему, внушительный, харизматичный человек с темными волосами и бородой и странно безжизненным взглядом, как будто он ни на кого не обращал никакого внимания. Двое других были пухлый мужчина и высокая статная женщина; Хадгар не знал

их, хотя их лица показались ему знакомыми. Скорее всего, он пересекался с ними в залах Фиолетовой Цитадели, когда он был еще студентом, но те не посчитали его достаточно важным, чтобы заговорить с ним.

Однако теперь все они были во внимании.

“Мы сделали так, как Вы попросили, - выразил свое недовольство Кел'Тузед.
– А теперь скажи нам, что стряслось!”

“Что ты хочешь знать?”- спросил Хадгар старшего волшебника.

“Все!” - и по глазам Кел'Тузеда можно было прочитать, что он имел в виду именно это. У него была репутация мечтателя и исследователя, постоянно собирающего информацию, особенно о магии, ее источниках и ее потенциале. Из всего Кирин Тора он был наиболее заинтересованным в получении доступа к тайной библиотеке Медива, и Хадгар предполагал, что теперь он также стал самым расстроенным из шестерки в связи с ее разрушением. Все же он не потрудился сказать, что ему удалось захватить несколько томов для себя перед уходом из башни.

“Хорошо”, - и он рассказал все им. С благодарностью приняв наколдованный стул от пухлого мужчины, Хадгар сел и стал описывать все, что произошло с ним с тех пор, как он ушел из Даларана более двух лет тому назад. Он рассказал им о своем странном обучении у Медива, о непостоянных капризах мастера-мага и его странных исчезновениях. Он рассказал им о первых столкновениях с орками. Он рассказал им об убийствах, совершенных магом. Он рассказал им о предательстве Медива, и о том, как он и Лотар забрали жизнь у волшебника. Затем он продолжил говорить об Орде и битвах с ней, об осаде Стормвинда, смерти Ллейна, завоевания города и их последующего побега.

Маги молчали большую часть рассказа. Иногда кто-то из них задавал вопрос, но они показывали необычайную сосредоточенность для людей своего молодого возраста, и те немногие вопросы, которые они задавали, были кратки и по сути. Когда Хадгар закончил говорить про Альянс и паладинов, он отклонился назад, чтобы отдышаться, и стал ждать реакции собеседников.

“Ты не упомянул про Орден Тирисфаля”, - обратил внимание Кел’Тузед, после чего послышался громкий кашель Антонидоса. “Что?
– потребовал разъяснений волшебник-исследователь.
– Это весьма уместно при обсуждении Медива!”

“Да, - ответил Хадгар, - я прошу прощение за мою ошибку. Но, - он оглянулся вокруг, пытаясь понять по лицам магов, что они уже знают, и решил выбрать осторожную позицию, - я немного знаю об Ордене. Медив был его членом, и говорил несколько раз о существовании этого ордена, но он не называл никаких имен других его членов и не обсуждал его действия”.

“Ну конечно”, - согласилась женщина, и Хадгар заметил, как они и Кел'Тузед обменялись расстроенными и разочарованными взглядами. И тогда его озарило. На самом деле они ничего не знали об Ордене, и просто надеялись таким образом выудить из него информацию. Но они потерпели неудачу, и более они не будут обращаться к этой теме. “Но я более заинтересована в самом Медиве и тем, что случилось с ним, - продолжила она.
– Ты уверен, что видел внутри него Саргераса?”

“Абсолютно.
– Хадгар наклонился вперед.
– Я также видел титана в видении, и потому сразу признал его”.

“Таким образом, значит это Медив - или Саргерас через него - открыл трещину для орков, - вслух стал рассуждать пухлый человек.
– Как, ты сказал, называется их мир?”

“Дренор”, - ответил Хадгар, слегка вздрогнув. Он вспомнил другое видение из башни Медива, как он, будучи стариком, или, по крайней мере, выглядящим так, шел вместе с небольшим войском прямо на орду орков. В мире с кроваво-красным небом. Гарона сказала ему, что это было похоже на Дренор, что означало, что ему было суждено оказаться там. И, наиболее вероятно, он не выживет. Он быстро опомнился и вернулся к беседе.