Потомки Нэнуни
Шрифт:
Однако браконьер не растерялся. Мигом пригнулся, схватил лежавший под ногами маленький топорик и начал лихорадочно выправлять погнувшееся железо. Раздался третий выстрел. Видно, и эта пуля попала в цель, но дала рикошет. Человек вдруг странно дернулся, покачнулся, но вскочил на ноги, и, выхватив из гнезда другое весло, опустил его за кормой и начал быстро, по-азиатски, юлить. Остановившаяся было лодка снова набрала ход и, тускнея, втянулась в полосу тумана. Михаил Иванович чертыхнулся и опустил ружье.
«Ну да ладно, хорошо, что не продырявил. Зато теперь уж на всю жизнь запомнит!»
Услышал
— Что, ушел?
— Уйти ушел, но я ему, кажется, нагнал жару!
— Я видал, как он завертелся. Кажись того, ожгли его малость, так ему и надо. Но прыткий, сатана: услыхал Саиба и айда налегке с одной головой. Да и убил-то второпях двухлетка, какие у него панты: шилья, за них и пяти рублей никто не даст…
За то недолгое время, что Юрий учился в гимназии, у него завелся дружок-одноклассник — Андрей Кочергин, ловкий, стройный, «прогонистый» парень. Юрия забрали домой помогать на хуторе, а Андрей сбежал из гимназии сам. Спутался с темной компанией, стал баловаться контрабандой и легкой охотой. Но ребята продолжали дружить. В детстве они соревновались в стрельбе из лука, а когда подросли, начали соперничать в пулевой. Стрельба из нарезного оружия по стандартным «офицерским» мишеням все больше входила в моду. Во Владивостоке каждое лето устраивались крупные состязания, победителям доставались ценные призы, за первое место — золотая медаль. В числе юных стрелков постоянно выделялись двое: Юрка Янковский и Андрюшка Кочергин. Спор между ними проходил с переменным успехом, хотя Юрий и стал обладателем золотой медали.
В это лето, когда они, как обычно, встретились на спортивном стрельбище, он заметил на руке друга повязку.
— Что это у тебя с рукой, Андрюшка?
— А то не знаешь!
— Правда не знаю, в чем дело?
Андрей выглядел необычно смущенным.
— Ладно, отойдем, расскажу…
Они присели в стороне на скамейке. Кочергин снял повязку и протянул Юрию руку.
— Вот, смотри. — На левой руке не хватало среднего пальца, но рана почти зажила.
— Кто это тебя?
— Как кто? Да твой же батька!
— Папа? Когда? А-а, постой, постой, так это ты в прошлом месяце был на лодке?!. А мы все гадали… Я ж тебя сколько раз предупреждал: коли не можешь не браконьерить — твое дело, но к нам на Сидеми не лезь, у нас охрана поставлена как надо!
— То-то и оно, что говорил, не спорю. И верно, охрана налажена здорово. Да черт попутал, понес туда. Вот и оставил мне Михаил Иванович метку на всю жизнь. Но, брат, спасибо ему.
— Благодарность за то, что без пальца оставил? — Серо-зеленые материнские глаза Юрия озорно заискрились. — За науку, значит, спасибо?
— И за науку, конечно. — Андрей потрогал темные усики. — Но, главное, я же понимаю: ну чего ему было ту пулю мне в башку не всадить?! Уж коли в весло да в уключину на полном ходу лепит без промаху, то в человека-то с закрытыми глазами попал бы. А там камень на шею, бух в море — и концы в воду!.
— Папа и дома говорил, что только попугать хотел. Молодой, мол, совсем мальчишка.
— Понятно,
Кочергин сдержал слово и больше никогда не появлялся на полуострове. Но через несколько лет после отчаянной перестрелки с настигшей его охраной погиб от егерской пули и утонул у берега острова Рикорда.
КОРЕЯ И АМЕРИКА
Ольга Лукинична распахнула дверь рабочей комнаты мужа.
— Михаил Иванович, к нам гости…
Секретарь Приморского отделения Русского географического общества пропустил вперед представительного молодого человека с небольшой, клинышком бородкой.
— Здравствуйте, разрешите вам представить нашего молодого ученого Владимира Леонтьевича Комарова. У нас есть письмо от вице-президента общества, господина Семенова-Тян-Шанского. Он просит содействовать господину Комарову в намеченной экспедиции по соседним странам.
Все обменялись рукопожатиями, хозяин рассадил гостей.
— Каков же ваш маршрут и основные задачи, Владимир Леонтьевич? — поинтересовался он.
— Получил задание пересечь северную Корею от устья Тюмень-Улы до верховьев Ялу, а там перейти на маньчжурскую сторону. По пути произвести съемку местности, этнографические исследования, собрать предметы национальной утвари и, конечно, ботанические, энтомологические и орнитологические коллекции. В Петербурге знают о вашей дружбе с корейцами, начальство надеется на вашу помощь.
— Может быть, выделите для этой цели кого-либо из ваших сыновей, Михаил Иванович? — добавил секретарь. — Мы знаем, что они уже бывали в Корее, имеют опыт, навыки. Помогли бы со сбором коллекций. Да и с языком и бытом, наверно, знакомы.
— Специального образования мои ребята, к сожалению, не получили, но сборами занимаются с детства. Умеют ловить, определять и препарировать. Пожалуй, дам вам старшего, Александра. Пусть дойдет с экспедицией до верховьев Ялу, а там отпустите. Дальше вы пойдете в Маньчжурию, а китайского языка он не знает. И возвращаться придется, вероятно, одному. В Корее-то, я знаю, его никто не обидит, может переночевать под любым кустом: у нас с корейцами, действительно, давняя дружба.
— Буду очень рад иметь такого помощника, Михаил Иванович, спасибо. И, конечно, отпущу по первой его просьбе!..
Михаил Иванович помог с организацией путешествия, выделил лошадей. Экспедиция Владимира Леонтьевича Комарова — будущего президента АН СССР — выступила в мае 1897 года. Кто шел, кто ехал верхом. Скарб везли вьючные кони, тракта в северной Корее в те годы не существовало. От устья реки Туманган отряд двинулся на запад сперва извилистыми тележными дорогами, а дальше узкими тропами. Тянулись сквозь перелески и аккуратно возделанные поля, засеянные чумизой, кукурузой и бобовыми культурами. Миновали селения с крытыми соломой и черепицей одноэтажными фанзами, хуторки и обнесенные каменными стенами уездные города: Онсон, Хойрен, Мусан.