Потомки Шаннары
Шрифт:
Пар только раз замешкался, чтобы бросить взгляд вниз. Порождения Тьмы плотно окружили Падишара Крила и Моргана, прислонившихся к стене ущелья.
Слишком уж их много.
Пар отвел взгляд. Закусив губу от ярости, он продолжал взбираться вверх, в темноту.
Морган Ли не обернулся, когда скрип сапог на стене стих: его взгляд неотрывно следил за окружающими их созданиями. Он чувствовал Падишара, стоявшего плечо к плечу рядом с ним. Твари не делали попыток приблизиться, они держались на границе пелены тумана, сохраняя дистанцию. Узнав,
«Безмозглые твари, — горько подумал Морган, — по-моему, я заслуживаю лучшего конца, чем этот».
Он сделал выпад в сторону ближайших врагов, и они отпрянули. Усталость повисла на Моргане, словно тяжелые цепи. Он знал, что в этом виновата магия. Вся ее сила проходила через него, от меча исходила какая-то энергия, сначала вызвавшая прилив сил, а потом — нарастающую усталость.
Но было и кое-что еще. Невидимые узы привязывали его к мечу, заставляя страстно желать его магии, ему казалось: если он прекратит пользоваться ею хоть на мгновение — даже чтобы просто отдохнуть, — исчезнет какая-то важная часть его самого. Он не мог понять, что с ним происходит.
Внезапно он испугался, что не сможет бросить меч, пока полностью не обессилеет.
Или не умрет.
Сверху, из парка, раздались громкие крики: солдаты обнаружили веревку. Итак, остался лишь один путь к спасению — пост Федерации.
Падишар придвинулся к Пару.
— Пошли, горец! — коротко сказал он.
Они начали двигаться вдоль стены ущелья, сначала медленно, потом, видя, что чудовища не бросились на них, быстрее. Вскоре они уже бежали, спотыкаясь на каждом шагу. А что еще оставалось делать? Вокруг серыми узорами на черном фоне вихрились полотна тумана. За пеленой дождя мерцали и переливались, казалось, ожившие деревья. Моргану мерещилось, что он попал в мир бесчувственного полусна, где не существует времени и расстояния.
Пока они бежали, на них дважды нападали порождения Тьмы. И дважды магия меча Ли останавливала их. Огромные тела падали, перекатываясь, словно булыжники по горному склону, и превращались в пепел. В ночи вспыхивало пламя, быстрое и яркое, и Моргану казалось, что с каждой вспышкой уходит часть его самого.
И когда наконец они увидели впереди массивный силуэт поста Федерации — башню, возвышающуюся над деревьями и туманом, — Морган смутно почувствовал: что-то не так.
— Быстро в дверь! — закричал Падишар Крил и толкнул его вперед так сильно, что горец чуть не упал.
Они отчаянно налегли на дверь поста, но она оказалась заперта. Морган ощупал ее края и поверхность и обнаружил, к своему ужасу, маленькие знаки, испещрившие ее, — магические руны, слабо мерцающие в сером тумане и преграждающие им путь к спасению надежнее любого замка.
Он заметил, что у них за спиной собираются порождения Тьмы, в бешенстве обернулся и заставил их рассеяться. Падишар молотил по невидимому замку, еще не понимая, что дверь держит не железо, а магия.
Морган повернулся, его лицо представляло собой застывшую маску ярости.
— Отойди, Падишар! — закричал он.
Он бросился на дверь, будто она была еще одним порождением
Затем все взорвалось белым пламенем, и Моргана проглотила темнота.
Пар вылез из мрачной темноты Преисподней на стену, ограждавшую ущелье, и перебрался через шипы, торчащие на ее гребне. Руки и ноги его были покрыты ссадинами и царапинами. Пот разъедал глаза; он задыхался. На мгновение его зрение помутилось, и весь мир вокруг погрузился в непроницаемую тьму, в которой кое-где светились колеблющиеся огоньки.
Он понял, что это факелы, они пылали у входа на пост Федерации. Потом он расслышал звуки тяжелых ударов бревна. Часовые и те, кто пришел им на помощь, пытались вышибить закрытые входные двери.
За ним на стене появился Колл. Хрипя от напряжения, он перебрался через стену и тяжело спрыгнул на прохладную и мокрую землю. Капюшон плаща откинулся, дождь стекал по его темным волосам, в глазах застыло выражение, которого Пар не мог понять.
— Можешь идти? — встревоженно прошептал Колл.
Пар молча кивнул, еще не зная, может он передвигаться или нет. Они медленно встали на ноги. Мышцы болели, дыхание было тяжелым. Братья, спотыкаясь, отошли в тень деревьев и притаились, прислушиваясь к сумятице у входа на пост. Колл пригнулся к нему:
— Пар, пора убираться отсюда. — (Пар с укором посмотрел на него. ) — Знаю! Но мы ничем не можем им помочь. По крайней мере сейчас. Надо спасаться самим. — Он беспомощно опустил голову. — Пожалуйста!
Пар прижался к нему, ткнулся головой ему в плечо, и они заковыляли вперед. Братья двигались медленно, стараясь держаться самых темных мест, обходя тропы, ведущие к посту Федерации. Они не заметили, когда кончился дождь. Порывы ветра то и дело стряхивали скопившуюся на деревьях влагу.
Впереди в темноте загорелись огни Тирзисской Дороги, и через несколько мгновений они оказались на краю тротуара. Там были люди, безликие тени, безмолвные свидетели того хаоса, который творился вокруг. Люди толпились у входа в парк и не обратили внимания на двух человек, вывалившихся из темноты. Те же, кто заметил их, быстро отвернулись, увидев черную униформу солдат Федерации.
— Куда пойдем теперь? — прошептал Пар, привалившись к Коллу, чтобы удержаться на ногах.
Колл молча повел брата вдоль улицы, подальше от фонарей. Едва они ступили на мостовую, как из тени вынырнула маленькая фигурка в быстро пошла им навстречу. «Дамсон», — подумал Пар. Он прошептал это имя Коллу, и они замедлили шаг, ожидая, пока она к ним подойдет.
— Не останавливайтесь, — тихо сказала она, кладя свободную руку Пара себе на плечо, чтобы поддержать его. — Где остальные?
Пар поднял глаза и встретился с ее взглядом. Потом молча опустил голову, пораженный выражением ее глаз.