Потому что лень

Башун Виталий Михайлович

После того, как доставил ребятам жертву, Крысюк должен был уйти и продолжать наблюдение за рынком. Смотрящий назначил его в числе прочих начинающих воров наблюдать за ситуацией и в первую очередь не допускать ущерба для слуг магов. Гильдия в свое время очень обожглась, посчитав их такой же добычей, как и слуги тех же торговцев. Служанку мага ограбили и изнасиловали примерно в таком же тупике, в какой он только что затащил очередную жертву. До вечера насильники не дожили, сгорев в буквальном смысле на работе. Маг их нашел по своей меже и не стал сдавать страже — просто и без затей спалил огнешарами. Затем прошел, как к себе домой, прямо

к Смотрящему и скучающим тоном обещал в следующий раз и за меньшее спалить самого Смотрящего вместе с его родными и близкими. А чтобы его преемники не вообразили чего, обещал спалить и их. Правда, согласился не трогать их родню.

Тому Смотрящему одного урока оказалось маловато и следующую служанку уже другого мага просто обворовали. Вора маг опять же поймал уже к вечеру и сжег вместе со Смотрящим. Родни, к счастью, у того не оказалось, поэтому пострадал только он один. С тех пор все жители квартала магов стали для воров табу. Никто не хотел с ними связываться. А вот для того, чтобы отличить неприкасаемых от всех прочих, кто-то должен был знать их в лицо. Именно это и поручали новичкам в воровском деле. Они запоминали жителей квартала и давали отмашку ворам, выходящим на цель. Ошибки и накладки все равно случались, но главное в этом случае было вовремя принести магу извинения с покрытием ущерба и выплатой виры.

Крысюк гордился своей работой. Он ее обожал так, как даже без памяти влюбленный не может любить предмет своих воздыханий. Ему иногда казалось, что не Смотрящий и даже не Глава гильдии главные на рынке, а он, Крысюк. Именно он давал сигнал ворам работать с клиентом или отпустить с миром. Бывало и так, что даже простых понравившихся ему чем-то девчонок он «отпускал», чувствуя себя вершителем судеб. Но больше всего начинающий вор любил подглядывать за тем, как старшие подельники насилуют молодую красивую жертву. Как девушка в страхе пищит, вырывается и умоляет ее не трогать, а молодые, сильные парни срывают с нее одежду, заламывают ей руки и по-очереди с рыком и возгласами удовольствия насаживают жертву на свои члены. Сначала по одному, потом по двое, а иногда и втроем сразу. Крысюк рано познал, что такое групповуха и как это на самом деле «трахать во все дыры».

В эти моменты он чувствовал себя на месте старших товарищей и вместе с ними со всей силы стискивал груди девушек и яростно вбивал свой кол в их нежное лоно или округлый зад. Глаза его горели, рот похотливо приоткрывался в кривой улыбке наслаждения, а рука, словно бешеная елозила в штанах.

Сейчас он, как обычно, притаился за углом, с всхлипом втянул слюну и приготовился к наслаждению.

Девушка ожидаемо покорно остановилась, бессильно выпустила из рук корзинку и покорно стала ждать своей участи. Умненькая. Глядишь после того, как парни получать все, что с нее можно поиметь, служаночка может остаться живой и относительно здоровой. А если окажется очень умненькой, то и не скажет никому. По молчаливому уговору повторно на таких не нападали.

Именно это ей популярно и вовсе даже не злобно объяснил бригадир Вол.

Девушка в ответ на удивление спокойно предложила просто отпустить ее во избежание неприятностей. Так и сказала, словно благородная вэрини: «Во избежание неприятностей», — чем изрядно повеселила изголодавшихся по женской ласке парней. Надо же, как нагло мышка просит четырех сильных и о-о-очень голодных котов отпустить ее восвояси и даже хвостик не обглодать.

Дальше вуайерист, только

и успевший по привычке засунуть руку в штаны, задрожал от ужаса и… невзначай помыл руку, а заодно постирал штаны спереди, правда, сильно испачкав сзади.

Ему померещилось, словно богиня царства мертвых, Аида, лично снизошла на землю, чтобы, казалось бы неторопливо и даже ласково, забрать себе всех четверых парней. Однако эта кажущаяся неторопливость явно превосходила по скорости молниеносный бросок кобры, а ласковые касания и нежные захваты, иногда сопровождавшиеся хрустом костей и стонами боли, могли порадовать лишь извращенца мазохиста.

Короче говоря, никто толком и дернутся не успел. Даже Вол, который полгода обучался в пехоте королевства. Девушка пританцовывая подходила к очередной жертве, делала пару незаметных из-за скорости исполнения жестов и бандит вдвое шире ее в плечах и ростом, как минимум, выше на голову либо стекал мешком фарша на землю тупика, либо летел, словно пушинка, которую ураган смел с ладони.

Крысюк уже давно насмотрелся на убийства и, казалось, давно привык к зрелищу душегубства, но то, как это делалось на его глазах превращало банальный, в общем-то, процесс чуть ли не в демонический ритуал.

На миг наблюдатель увидел лицо девушки. Ничем, кстати, не примечательное. Таких тысячи. Но то, что он на нем увидел — добрая улыбка на губах и смертельно спокойные стылые провалы черного льда в глазах — привело парня к экстренному, не снимая штанов, позорному облегчению. Ему показалось, будто богиня смерти его увидела, отметила и сейчас возьмет с собой во тьму и холод бесконечного страдания, где все тобою содеянное тебе ж вернется многократно.

Свидетель уничтожения бригады, так и не вынув руку из штанов, рванул из страшного тупика, куда глаза глядят, так быстро, как только мог. В спокойном состоянии мог бы и быстрее, но сейчас он скользил по камням мостовой, натыкался на все углы и на все, на что можно наткнутся, сбивал прохожих и собак, путался в переулках, которые прекрасно знал с детства. Да еще и рука в штанах не способствовала увеличению скорости забега на сверхдальнюю (на край света) дистанцию.

Одна единственная мысль колотилась набатом в его голову: «Найдет и убьет! Найдет и убьет! Найдет-найдет-найдет-найдет-найдет!! Убьет-убьет-убьет-убьет!!».

Крысюка отловили довольно быстро. Бежал он, ничего не соображая от страха, вокруг рынка. Даже не в притон, где селились новички, принятые в банду.

Парню надавали по щекам, немного привели в чувство и доставили пред ясны очи Смотрящего.

— Ну? Чего бежал, людей пугал? — морщась от запаха, исходящего из штанов беглеца спросил местный главарь воров.

— Там-там… Ы-ы-а-а…

Смотрящий сдвинул брови и резко наклонившись вперед с угрозой посмотрел прямо в глаза Крысюка.

— Отвечай толком! Что произошло?!

— Девка… служанка… бригада Вола. Она всех! Всех!! — под конец истерично взвизгнул Крысюк.

— Что всех?! Куда всех?!

— Это Аида! Сама!!

— Так, — вздохнул главарь. — Ворон, возьми свою бригаду и дуй к Волу. Ты знаешь, где они обычно промышляют. А этому, — он брезгливо поморщился, — кружку гномьей бурды. Покрепче. Мы еще не закончили с ним.

Вообще-то, напиток, настоянный на горных мхах, назывался «Бурдэ». Различали три вида по возрастанию крепости: Бурдэ-сын, Бурде-отец и Бурдэ-дед. Однако, вполне естественно, что люди стали называть его просто «бурда».