Потому что лень
Шрифт:
Со временем находок становилось все меньше и меньше, поток иссяк и чем-то новеньким граф мог порадовать своих гостей в лучшем случае только раз в год, а последняя загогулистая вещь непонятного назначения была найдена четыре года назад. То есть в настоящее время более-менее приличные вещи, способные заинтересовать хотя бы необычной формой или цветом, не попадались столь давно, что их уже и ждать перестали. Конечно, с точки зрения крестьянина обычная трехзубая вилка серебристого цвета, но не серебряная, очень даже приличная и дорогая вещь. Однако для магов академии практически не интересная, поскольку ничего магического выявить в ней явно нет. Кому нужно зачаровывать банальный столовый прибор?
Если бы маги ни в одном предмете вообще ничего интересного для себя не находили, академия давно потеряла бы интерес к находкам,
К сожалению, в подавляющем большинстве артефактов из леса ничего разглядеть так и не удалось. Оставалась надежда на то, что структуры там все-таки есть и когда-нибудь на более высоком уровне развития можно будет их расшифровать и использовать.
Предметов за многие годы поисков накопилось порядочное количество и практически все до сих пор не представляли, увы, никакой практической ценности. Так и лежали упакованные и пронумерованные в подземном хранилище, дожидаясь того светлого часа, когда потомки смогут наконец постигнуть дары иных миров.
Трактир, куда направился посыльный, был заведением очень непростым. Можно сказать, настоящая жемчужина среди заведений подобного толка не только в графстве В'Алори, но и во всем королевстве Галсоро.
Во-первых, располагался он, с точки зрения устоявшихся традиций, непозволительно близко от замка, аккурат на перекрестке, где ровная мощеная дорога к резиденции графа вливалась булыжным ручейком в широкую реку грунтового и ужасно ухабистого королевского тракта. Выглядело это слияние так, словно платиновый браслет, усыпанный бриллиантами, нацепили на худосочную и грязную руку нищего забулдыги. Например, того же Кривого Крюка.
Во-вторых, обслуживание в трактире было организовано на высшем уровне. Столы даже в черном зале, где пили-ели простолюдины всегда покрывались скатертями, которые быстро менялись на свежие, как только насытившаяся компания уступала место следующей. Расчеты велись… м-м-м… в целом честно, но самое главное! Пиво подавали не разбавленным!!! В номерах всегда было чисто, насекомых никто не видел со дня постройки, а белье менялось каждые семь дней. Правда, цены были, скажем так, соответствующие. Зато готовка могла удовлетворить придирчивому вкусу профессионального гурмана, ибо готовил сам хозяин заведения. Многие купцы иной раз специально удлиняли свой путь, выбрав именно этот тракт, чтобы иметь возможность несколько дней отдохнуть в комфорте и сытости, да прихватить с собой кое-каких копченостей и солений, чтобы побаловать домашних деликатесами, каких никто в королевстве больше не делал.
В-третьих, содержал заведение общественного питания и вместе с ним постоялый двор бывший первый сержант разведроты при ставке главнокомандующего, Амтор, соратник и по настоящему близкий друг графа. Аристократ, тогда еще виконт, во время очередной войны с соседним королевством Сорокар командовал ротой, где Амтор по факту выполнял обязанности его заместителя. Повоевать им пришлось немало и не меньше пройти вместе путей-дорог. Но чаще всего приходилось идти… лесом. То есть без дорог и даже троп. Напрямую по буреломам и оврагам прокрадываться, чтобы сделать дело незаметно и так же тихо уйти. Не всегда, правда, получалось и сержант Амтор, наипервейший во всей армии мечник и разведчик, не раз прикрывал в бою спину своему офицеру, однако и тот не оставался в долгу. Клавий, несмотря на то, что знал всех своих подчиненных по именам, кто чем дышит и кто о чем мечтает, ел в походе из одного котелка и спал под одним навесом, дисциплину в роте держал крепко, панибратства не допускал, соблюдал дистанцию между простолюдином и дворянином. При этом не было в нем спеси и высокомерия, присущих большинству офицеров. Был он тверд, храбр, бойцов берег и всегда старался свести потери к минимуму, для чего бывало ночами не спал, стараясь предусмотреть в планах все, что можно, и придумать наилучшее решение задачи.
Единственные, с кем он мог расслабиться, пошутить и даже подурачиться, в ком был уверен, как в самом себе, — это его первый сержант и старший товарищ
Таким образом, эта троица столь разных людей за время совместной службы довольно крепко сдружилась и не теряла связи после ее окончания.
Война закончилась. Маг Самсур уехал в столицу, где в скором времени защитил диссертацию на звание магистра магии и продемонстрировал соответствующий уровень владения мастерством. Затем имел наглость выпустить в свет трактат «Агрегатные состояния вещества или о единстве базовых компонент магической энергии», где пытался отстоять довольно крамольную точку зрения, согласно которой в основе магии лежит один и тот же тип магической энергии, неоправданно разделяющийся на разные школы: огня, воздуха, земли и воды. Вой среди магов поднялся страшный. Седобородые архимагистры, обычно вальяжные и важные, орали, свистели и топали ногами, как мальчишки на паучьих боях. Самсура даже пытались исключить из масомов (Магическое Собрание Мастеров), однако неожиданно для всех за молодого (сравнительно с прочими) магистра вступился высший магистр, ректор столичной академии. Пробурчав что-то про болото, которое давно пора всколыхнуть — впрочем, кто слышал его слова не уверены, что поняли правильно — он предложил Самсуру должность заместителя по науке, а крикунам предложил вместо лая привести аргументы в защиту своих позиций. При этом вопли: «Всегда так было!», «Еще великие тысячу лет назад знали!» и «Этого не может быть потому, что весь их опыт подсказывает…», — за доказательства принимать отказался.
У виконта умер отец — старые раны не дали пожить в старости — и Клавий должен был принять наследство. Дела подвластных ему земель требовали от владыки заняться ими безотлагательно и новый граф В'Алори написал рапорт, к коему отнеслись с пониманием. А тут, аккурат, и окончание контракта у сержанта подоспело. Подустал уже воин вечно в боях и походах жить. Ни кола, ни двора, ни семьи. Куда податься? Клавий, не желая расставаться с верным боевым товарищем, очень своевременно предложил поехать к нему, да построить трактир с постоялым двором неподалеку от замка на своих землях. Амтор подумал и… согласился поменять меч на половник, а метательные ножи на кухонные. Готовить он любил и в общем-то давно лелеял мысль построить или купить нечто подобное. Правда, первоначально он думал обосноваться где-нибудь в городе, но не знал — получится ли у него задуманное? Таверны, харчевни и ресторации так просто на продажу не выставляются, а строиться с самого начала в незнакомом месте, где вряд ли обрадуются конкуренту, чревато неприятными неожиданностями. Так что, приглашение боевого товарища оказалось очень кстати.
Как-то так получилось, что и женились два друга практически одновременно. Граф — на дочке доброго соседа барона Фруза, прелестной Солии, а Амтор — на ее камеристке и наперснице Мелатии. Детей мамы родили с разницей всего в полгода. Первым на свет появился сын трактирщика, которого назвали Никобаром. Через полгода графиня благополучно разродилась прелестной девчушкой, Маликосой.
Молодые мамы и после свадьбы не теряли связи друг с другом. Частенько графиня Солия В'Алори подолгу засиживалась в трактире Амтора, ведя с подругой, Мелой, беседы обо всем на свете, подкрепляемые изумительно вкусными пирожными, которые так сладостно запивать фруктовыми напитками сваренными и настоянными по личным рецептам хозяина.
То что она — «целая» графиня, а ее собеседница всего лишь трактирщица, ничуть не смущало благородную особу. Злым языкам, пытавшимся съязвить на счет умаления благородного достоинства она обычно отвечала:
— Умаление достоинства может быть вызвано либо бесчестными поступками, что за мной не водится, либо дружбой с бесчестными людьми, к коим моя подруга никак не относится. Увы, не могу то же самое сказать про некоторых благородных по рождению.
Обычно этого бывало достаточно, поскольку каждая из сплетниц про Солию ничего достоверного не знала, зато про себя… во всяком случае, кристальной чистотой души похвастаться, точно, не могла.