Потому что я – отец
Шрифт:
– Я даже представить себе не мог, сколько ты делала ради его здоровья.
– Теперь можешь.
На исписанных мелким почерком страницах перечислялись возможные диагнозы и методы лечения. Всё-таки я боялся их. Достаточно прочитать эти страшные слова, чтобы представить ужас, через который она проходила днём.
Отдельный
Подробная хроника болезни впечатлила. Я ещё не оторвался от чтения, когда услышал:
– Не забудь её выкинуть.
– Что?
– Мне повторить или ты не согласен?
– Я хочу…
– А я не хочу… Не хочу больше видеть эту тетрадь. И ещё больше не хочу видеть, как её кто-то читает.
– Даже я?
– В первую очередь ты.
– Почему?
– Потому что это больно.
– Что именно?
– Вспоминать неизвестность, страх перед надвигающейся катастрофой, насквозь мокрые от слёз подушки. Или ты думаешь, что я дрыхла ночи напролёт, пока вы гуляли? И самое главное – я не хочу вспоминать, как в одиночку воюю со всем этим и некому даже рассказать об этом.
– Почему некому? Я всегда с тобой рядом.
– Видел бы ты своё лицо, когда я пыталась рассказывать о наших походах к врачам. Ты зевал или делал такую гримасу, как будто ничего не хотел об этом слышать. Уже через десять минут ты забывал, что сказал доктор.
– Ты преувеличиваешь.
– Нет.
– Я вырубался на ходу.
– Вот поэтому я тебе и не говорила всего этого. У меня не хватало сил что-либо делать ночью.
– Понятно. А учебники зачем выкидывать?
– Чтобы не подташнивало от воспоминаний, как я отсыпалась и отдыхала в декрете.
Вышла. Я слушал, как она сдирает противные зелёные обои на кухне, и к ней не спешил. Даже не помню, что мы тогда поклеили. Главное, что старые безвкусные рисунки на фоне болота больше не попадутся мне на глаза.
Несколько секунд я раздумывал и всё-таки бросил её труд в пакет. Летопись самого сложного периода нашей жизни лежала рядом с вещами, которые по недоразумению прожили долгие годы в квартире.
Снова вчетвером на кухне. Опять неловкие паузы и выжидание. Всё так же душно и тесно. Только теперь на столе много свободного пространства. Несколько тарелок с закусками, бутылка вина, коньяк, ваза с розами – подарок матери. Я рад, что жена обошлась без скатерти. Когда мне нечего сказать, люблю разглядывать созданные природой кольца на охристом спиле дуба, превращённом заботливыми плотницкими руками в богатырский стол.
Аппетита нет ни у кого. Молодые явно волнуются, не торопятся переходить к сути. Даже влюблённый взгляд девушки померк из-за напряжения. Я следил за эволюцией их смущения и размышлял, о чём, кроме решения жить вместе, свадьбы или беременности, услышу через несколько минут. Ничего не придумал. Меня бы устроили даже три опции сразу, а вот жена будет грустить в любом случае. Наконец-то решились.
Конец ознакомительного фрагмента.