Потрошитель человеческих душ
Шрифт:
Вернувшись вечером домой, Гуров включил на кухне телевизор, с аппетитом посмотрел на тушеное мясо, овощной гарнир и решительно открыл холодильник.
После пятидесяти граммов ледяной водки настроение изменилось в лучшую сторону. Он с удовольствием поужинал, вымыл посуду и хитро посмотрел в сторону гостиной. Маша строго внушала ему, что подолгу, да еще по ночам, не стоит сидеть за ноутбуком. Это был ее подарок ему на день рождения — мощный четырехъядерный, с большим экраном и всякими современными наворотами. Вот и есть чем отвлечься и на чем скоротать время до поезда.
Как Лев ни старался, мысли упорно возвращали его к предстоящей командировке.
О-о! Новичок! Да это же Юрка Калинин!
Маленький квадратик на фотографии мигал, показывая, что человек находится на сайте. Улыбаясь, Гуров набрал сообщение Юрке и отправил. Ответа не было долго, возможно, Калинин уже вышел из Сети, но вот наконец Юрка ответил.
— Левка! Здорово! Тебя и не узнать, раздобрел, солиднее стал. Как ты?
— Нормально. С тех пор как мы виделись с тобой во время твоего приезда в Москву, все без изменений.
— Ты все в легендарном МУРе? Мы почему-то еще в школе знали, что ты пойдешь по стопам отца-генерала.
— Нет, уже не в МУРе, но в той же системе. Юр, я тут в командировку завтра еду. И в Рязань! Может увидимся, посидим, повспоминаем.
— Отлично! Только не может, а обязательно. Теперь моя очередь тебя принимать. Про гостиницу и не заикайся, остановишься у меня…
Это было приятно, да и гостиницы Гурову за столько лет командировок уже порядком осточертели. И «посидеть» лучше в домашних условиях, а не где-то, откуда потом надо еще поздно возвращаться. И жена у Юрки, помнится, милейшая женщина, и дочь теперь уже, наверное, совсем взрослая. А он изменился! Сухой стал, как палка, щеки ввалились. Калинин никогда толстым и не был, но теперь точно выглядел как жердь. Да-а, меняет всех жизнь!
Хорошее настроение располагало полазить в Интернете, посмотреть новости. А ну-ка, что там Маша говорила про молодое дарование в их театре? Найдем-ка Константина Ветрова.
Сайт нашелся довольно быстро. Оформление было не ахти какое, а вот форум пестрил очень интенсивной перепиской. Причем сам Ветров участвовал в общении не так уж и часто. Некогда или ниже достоинства? Гуров посмотрел на фотографию-коллаж и покусал нижнюю губу. Симпатичный парень, самовлюбленность из него не особенно лезет. Скорее, если так можно сказать, он просто трезво оценивает свои способности как высокие. Ну, флаг ему в руки и успехов в творчестве!
Что это они тут обсуждают? Современные тенденции в театральном искусстве. Понятно, почему Ветров в диалоге не участвует! Бред ребятишки несут несусветный, дилетантство, а туда же лезут. О! О любви и дружбе… Девочки. Понятно, диспут на уровне восьмого класса. Девочек интересует, может ли быть дружба между мальчиком и девочкой, а мальчиков — кто сильнее, акула или медведь.
Стихи-и? Какие это стихи они обсуждают, какое такое свое мировосприятие? Гуров немного пролистал записи и наткнулся на несколько четверостиший, подписанных просто «Я». Пробежал глазами несколько первых строк и… и вернулся к началу. Теперь он уже внимательно стал вчитываться.
Ты молчишь, как ночь, как лес корявый,
Ты
Пустотой заполнен, как отравой,
Весь беззвучный и бесцветный мир.
Я осталась, онемев, и только голос,
Мертвый, сиплый, странный, ледяной,
Все окутал, как накрыл тяжелой,
Тихой и тоскливой пеленой.
Он не звал и не просил прощенья,
Умирал, а может, и не жил.
И упала я в изнеможеньи
Как уставший колос у межи [1] .
Гуров зябко передернул плечами. У автора явно какая-то беда, если это не позерство и не склонность к суициду. Он пролистал немного назад и нашел еще одно стихотворение.
Выжигая темя, выплавляя память,
Светит с неба солнце-существо.
Я в бреду, а листья кружат танец,
1
Здесь и далее в тексте использованы стихи Виктора Машинского.
Ощущая кровное родство.
Мы одни от крови и от плоти —
Листья, ветви и пунцовый мак.
Ждем, когда же все поглотит
Нас зовущий из могилы мрак.
Ощущения были противоречивыми. Гуров еще дважды прочитал стихотворение и посмотрел в темноту за окном. Она была пронизана огнями уличных фонарей, теплым светом окон многоэтажек, подвижным задорным светом автомобильных фар, которые снуют по хитросплетению городских улиц. Тьмы могилы он не ощущал, зловещего света ночных огней тоже. Может, средства массовой информации, заигравшись с идеей конца света, довели неизвестного автора до такого? Странная девочка… или тетя. Хотя, почему он думает об авторе в женском роде? Ощущения? Возможно. Хотя нет, в первом стихотворении автор говорит от женского лица, просто Гуров не уловил этого за общей мрачностью поэзии. Как же должно быть на душе у человека, если он пишет такое? Желание рыться в Интернете пропало напрочь. Захотелось заняться чем-то активным, например, встать и начать собираться в дорогу. Лев проверял наличие в чемодане носок, нижнего белья, бритвы, а стихи не шли у него из головы. Все-таки не позерство, решил он, в самом деле какое-то иное восприятие мира.
Он попытался представить себе ночную аллею парка. Луна… серебристая, любопытная… Какая еще? Ну, иногда по настроению может и грустная, унылая. Представить ее зловещей Гуров не мог, как ни старался. А сама аллея? Загадочная, уходящая вдаль, в теплую летнюю темноту. И пустынные садовые скамейки по краям дорожки с изящным изгибом ножек. Нет, не видятся они корявыми лапами, норовящими схватить тебя за ногу. М-да, мировосприятие!
В поезде Гуров послушно провалился в сон, откинувшись на спинку. Четыре часа пролетели мгновенно, а когда небо за окном вагона начало светлеть, появилась и проводница с билетом.