Потрясатель Тверди
Шрифт:
— И что же?
— Куплю урров, по паре на всадника. Поедем верхом. Это быстрей, а чем скорей мы покинем Конг, тем лучше.
— Пожалуй, ты прав, хотя если вы доберетесь до Тонгора, боюсь, что сложностей будет не меньше, чем у нас. Только скажи, к чему тебе запасные урры? Мы, конечно, не Империя, но подстав на дорогах довольно. Может быть, ты захочешь взять упряжку тагтинов [26] ?
— Зачем? Светлорожденная держится в седле не хуже начальника сенты [27] ,
26
Тагтины — порода тагов, также потомки собак.
27
Сента — сотня солдат.
— Поплывешь ли ты по Марре, или поедешь по дороге — их владений тебе не избежать. Властители не обращают внимания на наши пропуска. Если ты попадешь в замок — лучше бы тебе умереть от жажды посреди пресного озера.
— Не понял тебя, светлейший!
— Ой-май! У достойнейшего Наместника есть палач. Зовут его Ихм (он не конгай). У достойного Тага тоже есть палач. И у меня есть мастер тайных бесед, я привез его из Онгара. Но все трое — сущие дети в сравнении с антассио сонанг.
— Да, я об этом слышал.
— Пусть твои знания о них и впредь питаются только слухами!
— Но если пропуска для них не имеют силы, стоит ли беспокоиться о подорожной?
— О нет! Я сказал «наши пропуска». Открытая подорожная Конга — дело другое. На ней — печать ситанга.
— И что же?
— Для сонангая любой из нас — ниххан, ничтожный. Но не ситанг, ибо ситанг — сонангай. Хотя, если ты спросишь, правит ли он страной, я тебе отвечу: это тайна. Для тебя, впрочем, важно лишь то, что, имея печать ситанга, ты — «собственность» ситанга и табу для любого антассио сонанг.
— Ты полагаешь, высший аргенет Империи ниже конгского людоеда? — процедил Эак.
— Нет, я так не полагаю. Но какая разница для тебя, что полагаю я, если ты сам будешь сидеть в замковой тюрьме? Не забывай, ты идешь один, а не во главе своих торионов. Впрочем, тогда и я говорил бы с тобой мечом. Чту твою честь, светлорожденный Нетона, но без подорожной путь твой будет непрост.
— Понимаю. Ты хочешь мне что-то предложить?
— Иначе не затевал бы этот разговор. Знай, должность, которую я занимаю, можно получить только из рук ситанга. Лично.
— Хочешь сказать, что у тебя есть заслуги перед вашим правителем?
— Не перед ним самим, но перед лицом, очень значительным, одним из трех Исполняющих Волю. И я готов дать тебе эскорт из двух десятков всадников и письмо. Если ты сумеешь убедить Исполняющего Волю, что ты не враг Конга, он даст тебе подорожную.
— А я сумею его убедить?
— Убедил же ты меня. А Исполняющий Волю не всегда был одним из трех правителей. Когда-то он был капитаном флагманского турона, где я служил младшим кормчим. И он доверяет мне. От Ангмара до Тинаанга — десять хор, если не жалеть себя и урров. Завтра утром ты отправишься в Тинаанг, а через день вернешься с подорожной для себя и своих спутников.
— Я еду.
— Не сомневался. Окажешь ли ты мне честь переночевать в моем доме? Ужин, аэтона и умелую девушку, чтоб скрасить тебе ночь, я обещаю. Или ты предпочтешь юношу?
— Благодарю тебя, Саннон. Я предпочту девушку.
— Превосходно! Управитель покажет тебе покои. Там будут кисть и бумага: вероятно, ты захочешь предупредить спутников? Бегуна даст домоправитель, его имя — Морон, если ты пожелаешь звать его по имени. А сейчас я должен покинуть тебя, светлейший, прости! Меня ждут в Гавани.
— Он потерял чутье, Этайа! — воскликнул Нил, прочитав письмо.
— Ему грозит опасность?
— Уверен. Не следовало оставлять его одного: он стал слишком доверчив.
— Не веришь Саннону?
— Верю девушке, что была подругой певца. Она обманет, но не предаст. Но я не верю ни одной твари в этой стране, что носит значок Свернувшегося Дракона. Голова этой ящерицы пропитана ядом!
— Может быть. Не вижу опасности, с которой не мог бы справиться Эак.
— Да? Ну, будь по-твоему, Тай!
— Тебе самому надо быть осторожнее, Нил! — сказала женщина, кладя маленькую руку на веслоподобную кисть гиганта.
С нежностью, которую трудно ожидать от человека подобной наружности, Нил коснулся ее щеки.
— Знаю! — сказал он. — Хвала Тору, мне удалось исправить последствия своей ошибки. Прости, я хочу есть.
— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли ужин. Ты не переселишься в апартаменты отца?
— Нет, я останусь здесь. Биорк дал о себе знать? Его убежище раскрыто!
— Может быть, он сам раскрыл его? Его планы… Ты знаешь, твой отец непредсказуем. Это — часть его силы. Иди, смой с себя ангмарскую пыль. Ты не слишком изнурил себя упражнениями?
— Спрашиваешь ты! — засмеялся гигант, сбрасывая с себя набедренную повязку. — Я изнурил трех урров — им нелегко было под моей тушей!
Он хлопнул себя кулаком по животу, четко разделенному на выпуклые прямоугольники мышц. Затем медленно втянул воздух, согнул ноги и сильным толчком бросил свое тело сквозь тростниковый полог. Выплеснувшаяся из бассейна вода хлынула в гостиную и лужицей заплескалась на паутинном шелке.
Крохотная эллора, впорхнувшая в комнату с террасы, опустилась в шаге от лужицы и, шурша цепкими лапками, подбежала к воде.
Этайа присела рядом и погладила отливающую золотом спинку. Ящерица сердито дернула маленькой заостренной головкой: не мешай! Этайа тихонько засмеялась и оставила малышку в покое.
— Что ты хочешь съесть? — крикнула она Нилу. — Будешь копченую говядину с ломтиками кассаты под ореховым соусом?
— Добрый кусок плоти иллансана, посыпанный софиром, — я голоден, Этайа! Голоден, а не «хотел бы что-нибудь покушать», — последние слова Нил произнес тонким, жалобным голоском, передразнивая аэльских обольстительниц.