Потрясатель Тверди

Мазин Александр Владимирович

Мугган выдернул меч и в бешенстве швырнул его наземь.

— О Муггарахха! — закричал он, упал ничком и завыл. Очень похоже на то, как выл недавно утуроме.

— Мой сын огорчен, — прошептала Нассини в самое ухо Эака.

— Это заметно, — согласился Эак.

Стражники вкладывали мечи в ножны. Котоар был мертв.

Мугган оторвал лицо от арены, приподнялся на руках и поглядел на людей. Желтые глаза его остановились на Эаке.

— Ниххан! — сказал он отчетливо. — Я тебя убью!

— Он сам хочет! — сказала Нассини и поцеловала аргенета в мочку уха. —

Иди же!

— Не хочу! — воскликнул Эак. — Он не в себе! И это не вызов!

— Какого вызова ты ждешь? — удивилась Нассини. — Это я считаю тебя равным себе (Эак поморщился, но сонанга этого не заметила). Я, но не он! Укажи ему его место, если ты — воин!

— Он — твой сын, — предупредил Эак. — Я могу убить его?

Нассини помолчала немного, потом кивнула головой:

— Убей, если он не успокоится. Да, убей!

Эак поднялся.

— Ко мне, ниххан! — закричал сонангай. — Или я выковыряю тебя, как слизня из навозной кучи! — Он прыгал и бесновался, брызгая слюной. Меч в его руке со свистом рассекал воздух.

Эак подошел к решетке. Прутья ее не показались аргенету слишком толстыми.

Мугган делал рукой призывные движения: такими моряки зовут шлюх.

«Кто его научил?» — удивился Эак.

— Прыгай, прыгай сюда, ниххан! — вопил сонангай. — Я убью тебя немедленно! Сначала я отрежу…

Эак широко размахнулся. Конец его меча описал дугу и со звоном перерубил прут решетки. Это был хрупкий чугун, но все равно удар был хорош. Он ударил еще раз — и в заграждении образовалась щель, достаточная для него. Миг — и Эак на арене.

Мугган жадно глядел на меч аргенета. Губы его беззвучно шевелились.

— Я, — с нажимом произнес Эак, — убью тебя быстро!

— И не думай, ниххан! — уверенно сказал Мугган, отводя взгляд от меча. — Мой клинок прочнее этой проволоки. Ты храбро расправился с ней. И она не дала тебе сдачи, а, ниххан?

— Много говоришь, желтоглазый! — заметил Эак.

— Ты не передумала, светлейшая? — обернулся он к Нассини.

В это время Мугган нанес удар. Так себе удар. Мугган не уважал противника и просто ткнул мечом в колено. Достаточно быстро, впрочем. Эак убрал ногу, не потрудившись отбить клинок.

— Не слышу твоего ответа, госпожа! — крикнул Эак, все еще не глядя на Муггана.

Сонангай взмахнул мечом. Раз, два… И нанес удар в прыжке с поворотом, сверху вниз. Очень красиво, но не слишком опасно даже для того, кто хочет уклониться от боя.

— Ответ, госпожа! — Его клинок парировал новый удар. Мугган понял, с кем имеет дело, и сражался всерьез. Но ему было далеко до аргенета, которого обучал туор. К тому же он был слишком возбужден.

— Ответ, госпожа! — крикнул Эак. Даже более слабый противник опасен, если не опасается встречного удара. — Ответ!

Мугган поменял тактику. Теперь он кружил около Эака, выжидая удобного момента. Аргенет нанес короткий рубящий удар в бедро, но Мугган отскочил в сторону и едва не отрубил Эаку ухо.

— Ответ!

Нассини едва заметно кивнула беловолосой головкой.

Эак сделал шаг назад, закинул меч за спину и перехватил его левой рукой. Мугган ударил

его, целя в живот. Клинок оставил на одежде прореху в миним длиной. Отличный клинок: разрезал белый паутинный шелк, будто только что выправленная бритва.

Эак взмахнул левой рукой. Меч выпрыгнул из-за его спины, как серебристая молния. И острие его нарисовало улыбку на горле сонангая прежде, чем Мугган успел его увидеть. Эак быстро отскочил, чтобы кровь не обрызгала белый камзол.

Мугган постоял несколько мгновений и рухнул лицом вниз, орошая кровью песок. Как и обещал аргенет, он умер быстро.

Эак посмотрел на клинок: лезвие было абсолютно чистым. Потом — на прореху в камзоле. С огорчением.

— Я велю его зашить! — проговорила Нассини, подходя к решетке. Она посмотрела на труп сына, и выражение, появившееся на лице сонанги, не было похоже на вызванное болью. Но и радости в нем Эак не нашел. Скорее это было вожделение.

«Их обычаи еще более странные, чем то, о чем мне рассказывали», — подумал аргенет.

— Хомхуна сюда! — бросила сонанга, не отводя взгляда от тела.

— Здесь! Здесь! О! Антассио сонанга! — Тучный высокий человек уже бежал к ней, приподняв длинные полы гиматия, чтобы не спотыкаться. Был он по-конгайски безбородым, но лицом более походил на хорсута или даже на туронну. А голос имел тонкий, неприятный. Но ростом был выше Эака и в плечах пошире.

— Бабье лицо, — подумал Эак. — И голос бабий. Кастрат, что ли?

— Приготовишь, как обычно! — сонанга указала толстяку на труп Муггана.

— П-правильно ли я понял Владычицу? — озадаченно проговорил Хомхун.

Сонанга резко обернулась, и жирные щеки Хомхуна затряслись.

Он быстро протиснулся в сделанную Эаком щель: слуги еще не успели снять решетку.

Хомхун легко поднял мертвое тело.

— Не знаю, можно ли назвать то, что ты сделал, услугой, — сказала Нассини Эаку. — Но ты сделал это по моей просьбе, и я отблагодарю тебя.

Эак склонил голову. То был всего лишь знак вежливости.

— Следуй за мной, светлорожденный! — И Нассини в сопровождении телохранителей направилась к выходу. На этот раз она обошлась без носилок.

Эак пошел за ними. Он обратил внимание на то, что у стражников отличные мечи конгской работы. Как-то ему рассказывали: куют такой меч из проволочного пука, где каждая проволока — из своего тщательно подобранного сплава. Кольчуги на воинах тоже были конгские, легкие, без рукавов, а шлемы украшены меховым гребнем.

На сей раз переход был коротким. Сонанга взошла на просторную платформу, мужчины стали рядом, заспанный слуга поспешно схватился за ручку барабана — и платформа поползла вверх. Пять нитей, не толще мизинца, были привязаны к ее углам. Эак сообразил, что эта паутина уранхайрута [34] , самый прочный канат на Асте. Каждая такая нить способна была выдержать вес десяти урров.

34

Уранхайрут — гигантский паук.