Потрясатель вселенной
Шрифт:
До дома Олегу было еще очень далеко, но даже просто подвешенная на узду или прицепленная к вороту рябиновая веточка вполне способна впитать воздействие дурного глаза или слабого проклятия. От сильного же все равно ни один амулет не убережет.
Сначала в поход отправились дозоры, умчавшиеся вперед и в стороны почти на десять верст. Следом через брод не торопясь пошли верховые сотни кочевников — первым, разумеется, Олег, чье почетное звание Приносящего добычу гарантировало ему главенство при любых переменах. Далее двигался хан Судибей, не отрывавший взгляда от Роксаланы —
К счастью, у ханского сына хватало ума молчать — иначе он рисковал очень быстро узнать, отчего кочевники так уважают спутницу ведуна, сторонясь ее на всякий случай.
Но узнал бы уже посмертно…
— Как же это ты решилась в седло подняться, моя красавица? — поинтересовался Олег. — Как тебя шаманка отпустила? Кому теперь она свои поганки скармливать станет?
— Грибы прозрения кончились, — не приняла ерничества Роксалана. — Урга говорит, они растут только в горах.
Ей было слишком тоскливо, чтобы шутить на эту тему.
— О великие боги, какое несчастье! — засмеялся Середин. — Как же теперь она сможет говорить со своей незабвенной небесной Уманмеей?
— Она научила меня открывать душу, — ответила девушка. — Урга говорит, что скоро я смогу делать это сама в любой момент. Но пока без гриба прозрения получается плохо.
— Смотри, чтобы пыли и жухлых листьев в открытую форточку не нанесло, — с серьезной миной посоветовал ведун. — С пылесосом потом намучишься.
Шамшер радостно прошелестел в ножнах и со звоном ударился о вскинутый Олегом клинок, всего нескольких сантиметров не достав до горла. Слева всхрапнул конь — Судибей шарахнулся в сторону, едва не порвав ему поводьями губы.
— Ты тупой, бесчувственный чурбан! — зарычала Роксалана. — Ты дерево! Ты кувалда! Ты чурка! Нет, ты копр! Железный безмозглый копр! С тобой, как с человеком — а ты! Ничего, Урга все видит, все слышит! Она рядом, но только невидима! Она отомстит.
— Скажи ей, пусть будет осторожна, — отвел от себя чужой клинок Олег. — Рядом со мной едут два бронетранспортера, тоже невидимых. Как бы гусеницей не придавили.
— Ты фашист! Тупой, безмозглый фашист!
— Шовинист, — поправил ее Середин.
— Ну шовинист, — согласилась Роксалана, пряча меч. — Какая разница? Урга в будущее смотреть умеет, невидимой становиться, травы всякие знает. А ты только гавкать способен да железкой махать.
— Да, я помню, — кивнул ведун, — «гнев небес обрушится безногой лошадью». Это часом не она?
Он указал вперед, на покосившийся шест, украшенный выбеленной конской черепушкой.
— Сам дурак! Это было откровение богини! Если пропитые мужские мозги не способны узреть истину, то их нужно вытряхнуть, а башку
— Раньше его тут не было, — пропустил ее реплику мимо ушей Олег. — Хан, посмотри туда! Откуда взялся этот кол? Мы ведь прошлый раз этим путем шли, правда?
— Этим, хан волка, — подтвердил Судибей. — Вестимо, Хенвой балует. Напугать хочет.
— Ему это удается… — Ведун отвернул в сторону от воинской колонны, спешился, скинул со спины заводного скакуна тюк, достал самолично кованную во время пути вверх по Белой байдану. Несмотря на жару, натянул поверх войлочного поддоспешника толстый стеганый, накинул шелестящую кольчугу, опоясался, вместо шапки надел тюбетейку и шлем. Собрал узлы, поднялся обратно в седло.
Пока он одевался, мимо прошли все двадцать сотен кочевников, и теперь из горловины оврага за бродом выбирались коровы. Крупная скотина, как известно, обкусывает траву заметно выше, чем овцы, и поэтому ее всегда гонят первой. Овцам после быков и лошадей еще есть что покушать, а вот коровам и коням после овец — нет. За стадами на эту сторону должен был перебраться обоз, а затем оставшиеся десять сотен, упреждающие возможное нападение со спины.
Долгая история. Пока походная колонна соберется — полдня пройдет. Самое время подумать о привале.
Олег пришпорил коня, обгоняя бредущие сотни, и уже через полчаса занял свое место возле скучающей Роксаланы. За время скачки он успел насчитать почти три десятка кольев с конскими черепами. Причем теперь они стояли уже и по правую сторону от тракта.
— Никак, к сече готовишься, хан волка? — удивился преображению ведуна Судибей. — Поверь мне, округ на месяц пути нет рода, способного собрать войска хотя бы в одну пятую от нашего числом.
— К тяжести брони привыкаю, — ответил Олег. — Дабы в драке на плечи сильно не давила.
Степняк кивнул, привстал на стременах, оглядываясь. Сам воин, он понимал разумность такого решения. Вот только большинству кочевников привыкать было не к чему. Разве только к стеганым халатам, набитым конским волосом, да к кожаным панцирям, что порой до боли напоминали любимые мотоциклистами «косухи» с глубоким запахом на груди. Олег же, наклонившись вперед, оборвал с уздечки засохшие до хруста рябиновые веточки, отбросил в сторону. Они уже ничего не могли в себя впитать. И то, как стремительно простенький природный оберег пришел в негодность, означало, что вокруг творится нечто зловещее и магическое.
Путники перевалили очередной взгорок, ведун хмыкнул: он узнал место первого привала, удобный водопой на ручье. Но теперь по ту сторону долины широким частоколом стояли шесты с лошадиными черепами.
— Не лень же людям было! — удивилась Роксалана. — Их же там не меньше пятидесяти.
— У кочевников лошадей много, и каждая не вечна. Черепов здесь навалом.
— Привал! — скомандовал хан Судибей. — Будем ждать, пока скот и обоз догонят.
Это означало — на ночлег. Пока обширные стада и многочисленные телеги просочатся сквозь узкое горлышко брода, минует много часов. Да еще сколько времени понадобится, чтобы до водопоя дойти.