Потусторонний. Пенталогия
Шрифт:
Я понимающе кивнул, сохраняя внешнее спокойствие. Хотя ни хрена мне не было спокойно, адреналин подскочил, ускоряя сердцебиение.
— Башад, — сказал я Карине, кивнув в сторону изгороди.
— Ему нужна помощь? — нахмурилась она.
— Нужна.
Карина тихонечко отошла, отдав кому-то позади нас приказ.
Монах резал руку очередному Капи, из ладони выступила чёрная кровь. Монах разрезал рубаху — родовой медальон в виде пальмы на груди, татуировка — круг, а внутри него человекоподобная обезьяна в позе лотоса. Я присмотрелся — черт, да это же
— Свободен! — воскликнул Зунар, резко вырвав меня из размышлений.
Мужчина тут же вскочил и, не поднимая глаз, направился к пирамиде, туда, где его уже ждал Вайно и пара других, которых пощадили.
— Азиз! — внезапно окликнул меня Зунар, плотоядно улыбнувшись. Ничего хорошего не предвещала эта улыбка.
— Держи, — он мягко вложил в мою руку пистолет. — Эти люди хотели отобрать у тебя источник, наследие твоих предков. Ты хочешь покарать их, Азиз?
Да он издевается! Ник Орлов в этот момент завопил внутри меня. Зунар продолжил тихо, так чтобы слышал только я:
— Это твоя новая жизнь, вживайся. Убей их и докажи свою преданность клану.
Какая к черту преданность? Настолько вжиться в роль Азиза я еще не успел. Преданность — это, прежде всего, доверие. А какое у меня могло быть доверие к клану Сорахашер? Нет, здесь я не доверял никому. Но условия игры принял. Я наступил на глотку вопящей совести. Другой мир — другие правила, другие законы. Справедливость не существует нигде: ни в нашем мире, и тем более ее не стоит искать здесь.
Сейчас весь клан, в котором я собирался закрепиться, смотрел на меня. И от того, как я себя поведу, зависело и отношение ко мне.
Монах порезал руку очередному Капи. Из-под бледной кожи заструилась черная кровь. Я удивленно и одновременно заторможенно смотрел и думал, как такая черная кровь может находиться под такой белой кожей? Где она там прячется? Почему не просвечивает сквозь чистую бледность, показывая свою черную сущность?
Я смотрел на парня из Капи, смотрел ему в глаза, но старался не думать о нем, лишь подметил, что он был старше меня, что у него розовый шрам на скуле и едва заметные веснушки по всему лицу.
Сострадание — я бы мог его испытывать, например, к этому парню, глядящему отрешенно сквозь меня, но я задушил в себе это чувство еще в зародыше. Теперь оно у меня хранится очень глубоко, в самых потайных каморках моей души, только для самых близких, которых у меня в этом мире нет.
Мне нужно измениться. Всё, чему учил меня в детстве отец — честь, совесть, милосердие, добро, справедливость — не пригодится, если я собираюсь здесь выжить.
Монах разрезал рубаху на парне — татуировка — метка клана Капи, родового медальона нет.
— Он не наследник, стреляй.
И я выстрелил.
Мы летели домой с Зунаром вдвоем. Башада
— Никогда не убивал? — раздалось в наушниках.
Я пожал плечами. На самом деле до этого дня серьёзно я помышлял об этом только однажды. Тогда я был готов убить Хесуса и его шавок, но это другое, там было за что.
— Ничего, привыкнешь, — усмехнулся он. — Пистолет можешь, кстати, оставить.
На что я только хмыкнул, вообще-то я и не собирался его отдавать, после всего, что сейчас произошло.
— Ничего… — словно сам себе сказал Зунар, о чем-то задумавшись.
— Мой отец велел мне убить, когда мне было двенадцать, — раздался в наушниках голос Зунара, заставив меня повернуться. — Я должен был казнить предателя. Он был тамас, из нашего клана, безродный боец-контрактник. Сливал информацию клану Нага. Так вот, тогда я не смог убить. Помню, рыдал тогда, как маленький, пистолет в руках дрожал так, что едва не подпрыгивал. Но я так и не выстрелил. Отец жутко разозлился, — Зунар усмехнулся, но улыбка получилась вымученная, злая. За этой улыбкой скрывалась потаенная боль.
Я пристально глядел на него, не понимая, с чего это он вдруг разоткровенничался. Зунар посмотрел мне в глаза и очень серьёзно сказал:
— Но потом приходит понимание, зачем это все. Клан силён, пока он един и целостен. Любая угроза должна быть тут же устранена, любой червяк, угрожающий клану, должен быть раздавлен и стёрт в порошок. Чуть дашь слабину, и другие кланы накинутся и разорвут нас на куски, проглотят и не заметят. Страх — вот что должны испытывать враги, глядя на нас. И то же самое должны испытывать те, кто собирается нас предать. Предателей карают с особой жестокостью. Понял?
Я кивнул. Все это я понял ещё там, у источника Игал. Но мне совсем не понравилось, что Зунар пытался меня запугать. Да и с его словами я едва ли был согласен. Очень сомневаюсь, что клан Сорахашер одним страхом един. Страх порождает ненависть. А на ненависти долго не протянешь. Здесь Зунар явно лукавил. Семья — вот что их объединяло.
— Но ты все равно молодец, — спустя время сказал Зунар. — Все сделал как надо. Нужно тебя отблагодарить.
Я же никак не отреагировал, мне было все пусто и безразлично. Хотелось поскорее домой, смыть с себя все это: грязь, черную кровь, и забыть.
Империя, территории клана Сорахашер,
«Хели-Била», резиденция Зунара Хала
Зунар сидел в задумчивом молчании и уже несколько минут сжимал телефон в руке так сильно, будто собирался его раздавить.
Карина напряженно следила за ним и наконец, не выдержав, спросила:
— Как все прошло?
— Он очень зол, — ответил Зунар.
— И?..
— И сказал, что война с Капи сейчас очень некстати. Что мы должны были отдать им источник, пока у нас не будут официальные результаты экспертизы из имперской клиники.