Повеса
Шрифт:
— Я расторг контракт с тобой и освободил тебя от работы, — сказал он. — Ради Бога, Элли, отправляйся в Лондон и живи жизнью, для которой ты была рождена.
— Расторгнуть контракт без серьезной на то причины — деяние противозаконное, — радостно улыбаясь, заявила Элис.
Губы ее прямо-таки напрашивались на поцелуй. У Реджи участилось дыхание.
— В таком случае ты уволена. Я заплачу тебе зарплату за весь срок до истечения контракта. А теперь ступай прочь! Элис стала серьезной.
— Та жизнь, которой я живу сейчас, мне не нравится Реджи. Я бы с куда большим удовольствием вернулась сюда, в Стрикленд. А главное, я хочу быть
Реджи отшатнулся от камина, искренне сожалея о том, что Элис все снова осложнила своим приездом. Убедившись, что расстояние между ними достаточно велико, чтобы считаться относительно безопасным, он повернулся к Элис лицом.
— Элли, с твоим состоянием и положением ты куда свободнее, чем любая женщина в Англии. Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, заполучить любого мужчину, который тебе приглянется, — или сколько угодно мужчин. Сейчас настал такой момент, когда ты в полной мере можешь воспользоваться этими возможностями. Тот факт, что именно я впервые познакомил тебя с теми радостями и наслаждениями, которые способна подарить человеку плоть, вовсе не означает, что всю оставшуюся жизнь ты должна провести со мной. В мире еще столько нового для тебя, тебе предстоит сделать так много открытий!
Элис склонила голову.
— Ты хочешь сказать, что, занимаясь любовью, можно получить еще большее удовольствие, чем то, которые получили мы с тобой? — недоверчиво спросила она.
Лицо Реджи напряженно застыло — воспоминание о ночи, проведенной с Элис, едва не сломило его волю окончательно.
— Не могу говорить за тебя, но у меня никогда ничего подобного не было, — признался он. — Но я имею в виду не только постель. Используя свое влияние и свои деньги, ты можешь сделать для людей гораздо больше, чем здесь, в Стрикленде. При желании ты можешь хоть каждый день общаться с принцем-регентом, премьер-министром или придворным поэтом.
— Я могу это делать, где бы я ни жила. Ты только по этой причине приехал к моему отцу и рассказал ему, где меня найти?
Элис слегка пошевелилась, и под тонкой тканью обрисовались очертания чудесной стройной ноги.
Реджи знал, что Элис — весьма темпераментная женщина, но теперь, когда она больше не считала себя безнадежной дурнушкой, она, похоже, могла посоперничать в искусстве обольщения мужчин с самой Далилой. Стараясь выровнять ставшее внезапно хриплым и прерывистым дыхание, Реджи нарочито невозмутимо сказал:
— Когда ты говорила о своем отце, мне казалось, что ты во многом похожа на меня. Лучшие годы своей жизни я потратил на противостояние с человеком, которого я ненавидел. Мне не хотелось, чтобы твои отношения с отцом складывались так же, — тем более что ты-то своего отца любила.
Элис едва не упала в обморок от радости, поняв, что Мередит была права: неприятно поразившее ее поведение Реджи было в самом деле продиктовано исключительно его благородством. Это означало, что все еще можно поправить.
— Да, ты прав, — заговорила она. — Я долго шла на поводу у собственной обиды, не подозревая о том, что приношу самой себе только вред и что исправить положение можно, лишь помирившись с отцом. Жизнь, которой руководит любовь, гораздо лучше и приятнее. — Элис на секунду замешкалась, потому что то, что она собиралась сказать дальше, выговорить было нелегко. — Именно поэтому я здесь — потому, что люблю тебя.
— Не путай любовь с желанием, — пробормотал он. — Ты исключительно страстная женщина и к тому
Услышав, что Реджи заговорил об обещаниях, Элис приободрилась — это уже был явный прогресс. Вызывающе покачивая бедрами, она медленно направилась к нему.
— Я вовсе не зеленая девочка, Реджи. Мне ни к чему завязывать романы с богатыми бездельниками, чтобы по достоинству оценить то, что объединяет нас с тобой. Скажи, а если бы я по-прежнему была Элис Уэстон, твоей управляющей, ты стал бы произносить все эти напыщенные речи? Прежде чем заговорить, Реджи выдержал паузу.
— Незадолго до того, как я догадался, кто ты на самом деле такая, я собирался сделать Элис Уэстон предложение. Но одно дело мистер и миссис Дэвенпорт и совсем другое — герцогиня Дэрвестонская и мистер Дэвенпорт в качестве ее мужа. Гусь, как говорится, свинье не товарищ. Да и вообще, леди Элисон, не надо вторично отказываться от своего наследства… Похоже, этот кот теперь никогда не успокоится!
Аттила в самом деле продолжал тереться о ноги Элис, но ей в этот момент было не до него. Итак, Реджи собирался предложить ей руку и сердце. Как же заставить его вернуться к этой идее?
— Неужели твой благородный поступок объясняется всего лишь тем, что гордость не позволяет тебе взять в жены женщину богаче тебя?
— Это одна из причин, — признал Реджи, — но есть и другие. Боже мой, Элли, ты только подумай, какие повсюду пойдут разговоры! Все начнут болтать, что тебя соблазнил охотник за состояниями, который воспользовался твоей неопытностью и заманил в ловушку унизительного и позорного для тебя брака.
— Может, другие и будут говорить так, — согласилась Элис, — но я-то знаю, что ты единственный мужчина, кому я действительно могу доверять, потому что ты проявлял ко мне интерес тогда, когда я еще не была наследницей герцога Дэрвестонского. — Она улыбнулась. — Так о чьей репутации ты больше печешься, о моей или о своей?
— Черт побери, я думаю о нас обоих! Преодолев последние несколько шагов, разделявшие их, Элис заглянула в аквамариновые глаза Реджинальда.
— Может, ты станешь более сговорчивым, если мой отец лишит меня наследства? Когда я сообщила ему, что отправляюсь в Стрикленд, он намекнул мне, что способен это сделать.
Слова Элис явно потрясли Реджи.
— Неужели ты сможешь пережить, если это в самом деле произойдет?
— Да, — просто ответила Элис. — А если он этого не сделает, ты сможешь это перенести?
— Не знаю, — пробормотал Дэвенпорт и глубоко вздохнул. Чрезмерное обилие денег — решаемая проблема, подумала Элис. Ее в данный момент интересовали ответы на другие, куда более важные вопросы.
— Реджи, я тебя ужасно люблю. Можно даже сказать, что я врезалась в тебя по уши, — заявила она, откровенно любуясь Дэвенпортом. — Я люблю тебя не только за твою красоту, хотя твое тело действительно прекрасно. Я люблю твою честность, твой юмор, люблю твое благородство, которое ты так тщательно скрываешь. — Собравшись с духом, Элис посмотрела Реджи прямо в лицо и задала ему тот самый вопрос, который волновал ее уже очень давно: