Повеса
Шрифт:
Всю насмешливость Реджи словно ветром сдуло.
— Уж постараюсь не совратить ее за сегодняшний вечер. Кстати, если это вас успокоит, — девственницы нагоняют на меня скуку.
Элис напряглась, пытаясь понять, не являются ли эти слова завуалированным оскорблением в ее адрес.
— Мерри — очень умная и живая девушка. И очень застенчивая, хотя вы могли подумать иначе из-за того, что она заигрывала с вами. Она просто испытывала на вас свои чары — ведь тут, в поместье, она редко видит новых людей.
— И тем не менее
Элис опустила глаза. Похоже, мистер Дэвенпорт обладал талантом затрагивать самые болезненные и деликатные вопросы. Это был один из них. Элис много думала о том, где подыскать подходящего мужа для Мерри.
— Я бы с удовольствием это сделала, — заговорила она, — но, к сожалению, выбор слишком ограничен. Все живущие в окрестностях Стрикленда неженатые мужчины просто без ума от нее, но это либо неоперившиеся юнцы, либо вдовцы, подыскивающие матерей своим детям. Мерри заслуживает лучшей участи. — Элис вздохнула. — Вообще-то я думаю, она могла бы произвести настоящий фурор в Лондоне, если бы ее удалось вывезти в свет.
— Эта девушка в самом деле бриллиант чистой воды, — согласился Дэвенпорт. — Но обладает ли она знатным происхождением и состоянием, которые были бы под стать ее внешности?
— В этом-то и проблема, — признала Элис. — То, что она получит, никак не назовешь солидным состоянием. Что же до происхождения — отец ее был лондонским купцом. У нее нет родственных связей, которые позволили бы проникнуть в так называемое хорошее общество.
— Возможно, будет гораздо лучше, если она все же подыщет себе мужа здесь, — заметил Дэвенпорт. — Лондон опасное место для молодого и неопытного человека, тем более девушки. Кстати, — вдруг сказал он, — что заставило вас взять на себя заботы о Мерри и ее братьях?
Разумеется, Дэвенпорта это не касалось, но Элис показалось, что его вопрос продиктован искренним интересом, а не праздным любопытством. Подперев подбородок ладонью, она на некоторое время задумалась.
— Вот вам ответ, — заговорила она наконец. — У миссис Спенсер не было никого, кому бы она доверяла. Своих детей она не имела. Собственно, она и теткой-то этим детям была чисто номинально, по брачной, так сказать, линии. Кровного родства между ними не было никакого. Но она любила их и хотела, чтобы после ее смерти кто-то о них позаботился.
— Но у вашего поступка, думаю, есть и иные причины.
— Дело в том, что они были моими учениками, моими воспитанниками и я была к ним очень привязана. Самого младшего, Уильяма, я знала буквально с пеленок. — Элис горько усмехнулась. — Я решила, у меня не будет другой возможности узнать, что значит растить и воспитывать детей, и ухватилась за этот шанс. Мне показалось, было бы глупо от него отказаться.
Элис замолчала, не понимая, что заставило ее поделиться с Дэвенпортом своими сокровенными переживаниями.
Тактично
— Надеюсь, они понимают, как им повезло, что у них есть вы, мисс Уэстон. Она улыбнулась:
— Мерри, может быть, и понимает, но мальчики воспринимают меня как зло, с которым приходится мириться. Я вечно заставляю их делать уроки, следить за манерами и хоть отчасти соблюдать приличия.
Дэвенпорт сначала замер в кресле, а потом стремительно наклонился вперед, вглядываясь в ее лицо.
— Леди Элис, у вас ямочки на щеках, — заявил он таким тоном, словно выносил обвинительный приговор.
Застигнутая врасплох, Элис покраснела.
— Простите, но я ничего не могу с ними поделать. Мне кажется, что Бог снабдил меня ими по ошибке, они явно предназначались кому-то другому.
Дэвенпорт выпрямился во весь свой огромный рост и подошел вплотную к ее столу.
— Не надо извиняться. Они просто замечательные. Между прочим, такие ямочки называют отметинками Венеры, к вашему сведению.
Он улыбнулся — медленно, лениво и чуточку фамильярно. От такой улыбки самые добродетельные женщины забывают о приличиях и теряют голову. Элис поймала себя на том, что тоже улыбается.
Дэвенпорт протянул руку и осторожно погладил ее по щеке. Этот небрежный жест одним женщинам показался бы отвратительным, другим — совершенно неотразимым. Элис принадлежала к последним. Пальцы Дэвенпорта были теплыми и чуть шершавыми. Их прикосновение было не менее волнующим, чем поцелуй, и Элис почувствовала, как все ее тело, от макушки до пяток, отреагировало на него.
Одному Богу известно, что отразилось при этом на ее лице, только Дэвенпорт опустил руку и отступил. Взгляд его стал холодным и отчужденным.
— Если вы предпочитаете, чтобы я не появлялся у вас сегодня, я пошлю вашей воспитаннице свои извинения, — сказал он.
— Если это вас не затруднит, мне все же хотелось бы, чтобы вы пришли, — сказала Элис, с трудом овладев собой. — Мне просто страшно подумать, что предпримет Мерри, чтобы заманить вас к нам завтра.
— Если вы в самом деле не возражаете, я буду у вас в половине седьмого. — Дэвенпорт усмехнулся. — Уверен, в вашем доме мне будет гораздо веселее, чем в моем.
Кивнув, он вышел из конторы. Глядя ему вслед, Элис со смешанным чувством тревоги и странного веселья подумала о том, что ей, пожалуй, следует беспокоиться не о репутации Мерри, а о своей собственной.
После того как Элис разобрала почту, у нее оста-" лось ровно столько времени, чтобы вернуться домой, принять ванну, переодеться к обеду и зайти в комнату Мередит для серьезного разговора.
Мерри сидела у туалетного столика и пыталась соорудить новую прическу. Волчком крутнувшись на стуле, она устремила на свою опекуншу лукавый взгляд.