Повести Невериона

Дилэни Сэмюэл

– Теперь они возвращаются, вся стая. Ложись сюда и увидишь.

– Они еще далеко… нет, поворачивают. – Мальчик подвинулся к Горжику, опершись на локти. – Так на них люди сидят? Каково это, летать так высоко над горами?

Горжик протянул руку, и

железный ошейник лег ему на ладонь. Мальчик приподнял было голову, но Горжик его удержал.

– Ты ведь знаешь, что мы будем делать сейчас? – спросил он, глядя на летучие тени.

– Мы? – Мальчик повернул голову, вглядываясь в заросшее щетиной лицо Горжика. – Это глупо. Ты взрослый мужчина. Это делают только мальчики подальше от деревни, в лесу. Став мужчиной, ты берешь себе женщину и делаешь это с ней в своем доме. Больше не делаешь этого с мальчиками в лесу.

Горжик издал нечто вроде смеха.

– Хорошо, что ты уже делал это. Так лучше. Ну что?

Горжик ослабил пальцы на ошейнике. Мальчик рывком сел и сказал:

– Хорошо, мы сделаем это, только сними его. Прошу тебя… В нем я ничего не смогу.

– Нет, он останется, – опять фыркнул Горжик. – Видишь ли, если на ком-то из нас не будет ошейника, то не смогу я… а мне пока неохота надевать его на себя. Может, в другую ночь и надену, но не теперь. – Взгляд Горжика вновь обратился к небу, но луну сейчас заслоняли только легкие облака. – Тебе это странно, варвар? Постарайся понять: это лишь часть цены, которую платят за цивилизацию. Огонь, рабство, ткань, монета и камень – вот основы цивилизованной жизни.

Одно или другое порой неразрывно связано с человеческими желаниями. Я встречал людей, которые не могут есть пищу, которую не подержат как следует над огнем; другие, вроде меня, не могут любить без каких-нибудь признаков власти над предметом любви. Тебе этого не понять, верно, варвар?

Мальчик снова лег, опершись на локоть.

– Если кто и безумен, то это вы, жители страны смерти. – Он положил голову на руку Горжика. – Сначала я ношу одну цепь, потом вы меняете ее на другую.

Пальцы Горжика сжали его плечо.

4

Сарг проснулся, чуя совсем близко хищных зверей, но тут же понял, что эти звери давно мертвы. Он погладил одеяло, на котором лежал (с одной стороны мех, с другой кожа). Рядом, в темноте, подергивалось могучее плечо и хриплый голос шептал: «Уйди… уйди, одноглазый чертенок…» Миг спустя Горжик перевернулся на спину, закинув руку за голову, и его неровное дыхание стало, как обычно, бесшумным. Губы в колючей щетине сложились в последнее, неслышное слово – всё это не просыпаясь.

Цепь свернулась кольцом на камне, раскрытый ошейник лежал у мозолистой пяты Горжика.

Сарг поднял его, зажал обе половинки в кулаках, покрутил их на петлях. Если сомкнуть его на толстенной шее Горжика, ошейник врежется в гортань и сдавит жилы. На Сарге он болтался свободно, натирая ключицы.

Конец ознакомительного фрагмента.