Повести
Шрифт:
Виктор Витальевич заглядывает в бабушкину комнату и приветственно поднимает рюмку:
– Стоя! Стоя! За бабушку все пьем стоя!
Все послушно встают. Лида бросает взгляд на отца и даже глаза прикрывает от стыда и злости…
Евгений Анатольевич, ошарашенный тостом Виктора Витальевича, смотрит на Нину Елизаровну. Та успокоительно берет его за руку и говорит прямо в маленькую комнату:
– С днем рождения тебя, мамочка! Поправляйся!
– Привет, бабуля!
– кричит Настя и толкает
С трудом сдерживая смех, Александр Наумович подмигивает Насте и залпом выпивает рюмку водки.
Все, стоящие у стола, тянутся бокалами в сторону бабушкиной комнаты…
…а Бабушка неподвижно лежит в своей старинной кровати красного дерева и очень смахивает сейчас на покойницу: глаза закрыты, количество и расположение поздравительных цветов, окружающих ее сухонькое, бездыханное тельце, совершенно соответствует погребальному.
Так как это приходит в голову одновременно всем - то и оцепенение тоже становится всеобщим и жутковатым…
Длится оно, к счастью, всего несколько секунд, потому что Бабушка вдруг приоткрывает один глаз и чуть подрагивает пальцами правой руки.
Все облегченно вздыхают, шумно садятся за стол и начинают быстро закусывать…
– Неужели это настоящий язык?!
– в восторге восклицает Александр Наумович.
– Откуда?! Я уже забыл, как он выглядит!
В вагоне метро пьяный Мишка нависает над сидящим молоденьким сержантом милиции. У сержанта слипаются глаза от усталости:
– Слушай, друг… Я с дежурства. Сутки не присел. Понял? Отвяжись ты от меня, ради Христа!
– А если она скажет, что мы… это самое… Вернее, она… Так сказать, добровольно?
– спрашивает Мишка.
– Все едино - сидеть тебе как кролику.
– А если я люблю ее?
– Вот и люби. Сидя. И тебя там, в колонии… любить будут.
– Как это?
– Как, как! Через задницу - вот как! Там, кто за малолетку попал - сразу оприходуют!
– Так я и дался!
– Спрашивать тебя будут. Ножик к глотке и… Как ее звали?
– Настя.
– Вот и ты у них весь свой срок будешь - «Настя»!
Поезд замедляет ход. Милиционер видит название станции, вскакивает, продирается к выходу. Мишка придерживает его за рукав:
– Погоди… Я еще спросить хотел…
– Пошел ты!
– вырывается от него сержант.
– Из-за тебя остановку свою проехал! Нашкодят, сволочи, а потом…
И выскакивает из вагона. А поезд увозит Мишку далеко.
На кухне Нина Елизаровна держит поднос с чайной посудой и спрашивает Евгения Анатольевича:
– Донесем?
У него руки заняты чайником, заваркой, тортиком…
– Вдвоем-то?
– улыбается Евгений Анатольевич.- Да запросто!
Они осторожно выбираются из кухни:
– Знаете, Женя… Может быть, мне действительно съездить
Евгений Анатольевич счастливо прикрывает глаза, наклоняется и целует Нине Елизаровне руку, держащую поднос.
– А дом пока возглавит Лида, - шепчет ему Нина Елизаровна.
– Так сказать, пробный шар…
Когда они садятся за стол, Виктор Витальевич поднимает рюмку:
– А теперь - за Лидочкин отпуск! За Лидочкин Адлер!
Нина Елизаровна, Настя и Евгений Анатольевич переглядываются.
– Нет, - решительно говорит Лида.
– За отпуск мы пить не будем. Тем более, за Адлер.
– Но тебе же на работе дали отпуск?!
– Да. И я постараюсь использовать его на поиски другой работы.
– Я прошу объяснений!
– требует Виктор Витальевич.
– Ну не хочет Лидочка ехать в этот вонючий Адлер!
– резко говорит Нина Елизаровна.
– Наверно, у нее есть свои соображения.
– Какие еще соображения?! Пусть скажет!
– «А из зала кричат - давай подробности!» - поет Настя.
– Действительно! Какие у простого советского человека секреты от коллектива?! Общественное превыше личного! Да, Виктор Витальевич?
– Тебя вообще пока никто не спрашивает, сопливка!
Александр Наумович шлепнул рюмку водки, жестко сузил глаза:
– Я попросил бы вас, Виктор Витальевич, разговаривать с м о е й дочерью в ином тоне.
– Все, все, все!
– вскакивает Лида.
– Сашенька! Не обращайте внимания… А ты, папа, не смей цепляться к Насте! К вопросу об отложенном отпуске!
Лида достает из комодика пятьдесят рублей и яркий пакет с купальником. Проходит в комнату Бабушки, кладет пятидесятку на столик у кровати:
– Бабуля! Милая… Я возвращаю тебе эту дотацию, которую наверняка у тебя выпросила для меня мама… Это раз! Второе.
– Лида подходит к столу, обнимает сзади Настю за плечи: - Настюха! Прими в дар купальничек. Не обессудь, старушка, Гонконг, дешевка, всего пятьдесят рэ. Но от чистого сердца.
– Что ты, Лидуня, - растроганно произносит Настя.
– Купальник - прелесть! О таком мечтать и мечтать… Просто он мне сейчас совсем ни к чему.
– К лету, Настюшка. Бери!
– К лету - тем более… Не нужно, Лидуня. Оставь себе, родная.
– Почему?
– огорчается Лида.
– Да потому, что я уже месяца полтора-два как беременна. Представляешь, как я буду выглядеть летом?
– улыбается ей Настя. Над столом нависает жуткая тишина…
…Бабушка смотрит в большую комнату. Тревожно вздрагивает правый уголок беззубого рта. Она поднимает руку, цепляется за веревку от рынды и…
Бом-м-м!!!
– медный гул тревожно заполняет квартиру.