Повести
Шрифт:
Левой рукой перехватил запястье стрелявшего, отведя от себя прыгающий ствол ТТ вспотевшее лицо Постолова исказилось злобой и ненавистью, страх метался в суженных чёрных зрачках глаз…
Оглушительно грохнул выстрел, рука с пистолетом ослабла, разжала пальцы и судорожно хватанула за грудь. Сползло на пол безжизненное тело… Ничего не понимая, Вазганов поднял глаза и обернулся. В светлом проёме двери, сгорбившись, стоял
— Прости меня, Наталья. — Старик перекрестился на тёмную и старую фотографию.
Я прилетел в Якуток по командировке. Уладив свои дела в геологическом управлении, вечером разыскал однокурсника Генку Майорова, теперь уже Геннадия Ивановича, начальника конторы "Востокбурвод".
Вспомнили старых друзей, город юности Новочеркасск, учёбу, мою комсомольскую свадьбу, на которой Генка был свидетелем и дружком. Листали его старый альбом, надолго остановились над одним снимком.
Стояли мы на ней впятером, все смеющиеся, молодые, только ступившие в бесконечную жизнь. А двоих уж и нет в живых.
Юрка Титов погиб в автомобильной катастрофе под Краснодаром, ехал из партии к семье. Осталась жена и двое детей. Рая Животкова умерла от рака в Кишинёве, едва перевалив за тридцать лет. Мы застряли здесь, в Якутии, а друг Сатэро где-то в семипалатинских степях ищет воду.
Тренькнул звонок, ввалился рослый и симпатичный парень наших лет. Обнялся с Генкой, повисли на госте дети, прыгая и радуясь. Видно, пришёл старый друг семьи, меня даже ревность кольнула, но ничего не поделаешь, старые друзья уходят, а без новых нельзя жить.
Шумно уселись за стол, познакомились. Звали его Евгений. Когда я начал хвастать, что вырвал на одной из баз не фондовые запчасти, Майоров хитро засмеялся и показал на гостя:
— Ты сильно не трепись, перед тобой — подполковник милиции.
Я отмахнулся, приняв это за шутку.
— Такими молодыми подполковники не бывают, не ври.
Женя улыбнулся:
— Не верь ему, подполковники все солидные.
Евгений пригласил меня утром осмотреть кабинет, который оформил сам в школе милиции. Я пришел вовремя, застал его в форме за пишущей машинкой.
— Так ты и правда подполковник, — удивился я, разглядывая на погонах крупные звёзды.
— Да вот поручили в журнал статью написать, мучаюсь сижу, — увильнул он от ответа.
Поговорили и пошли смотреть.
Обрезы ружей и малокалиберных винтовок, финки и кнопочные ножи с вылетающими лезвиями, кастеты, гирьки, напильники, отточенные в форме стилета, разные шила, сделанное из ракетниц и стартовых пистолетов боевое оружие. Женя показал на старенький ТТ и заголил на рукаве китель.
— Из этого меня чуть не ухлопали, ещё и на ноге отметина.
Увидев мою заинтересованность, подошёл к стене и открыл вертикально прикрепленную большую книгу наглядного пособия. Перевернул один картонный лист, второй, и вдруг с фотографии глянул на меня безбородый, но такой знакомый гость далёкого зимовья.
— Постолов! — угадал сразу, даже не читая надписи. Эти глаза с прищуром, надломленная горбинка носа запомнились навсегда.
— Откуда его знаешь? — удивился Вазганов. — Работал с ним?
— Да нет, охотиться пришлось вместе. — И тоже показал шрамы от ожогов.
— Татаринов!
— Ну, я…
— Вот так встреча! Крестники! — Женя засмеялся. — Тесная, всё же, земля, тесная…
Сидели за столом, Вазганов рассказывал, как брали Постолова, и про самосуд отца.
— Объясни, почему стал он таким зверем? — оторвался я от воспоминаний. Евгений подумал, развёл руками.
— Моё мнение, что от страха. Но этому предшествовала жестокая школа какого-то наставника, жаль, что мы не узнали кого именно. Ты видел, сколько здесь собрано оружия? На каждом — кровь, за каждым — история преступника.
Вот эта сволочь и плодит себе подобных среди молодых. Спаивает, развращает миражом лёгкой и красивой жизни, творит себе подобных. Редко кто из этих волков приспособлен к свободе.
Зависть к людям, злоба, уязвлённое самолюбие и во главе угла — страх. Страх за расплату. Он-то и толкает часто на новые преступления. На нём, при вскрытии, нашли новый крестик, а ведь, с детства не знал религии. Запутался и не знал, кому верить, кому молиться.
Видно, так его припекло в тайге зимой, что поклялся верить в Бога, если останется живой. Но чудес не бывает…