Повезло
Шрифт:
– С девяти до пяти – только так. Вне работы – Эва.
Эва только глаза закатила:
– Избави меня господи от благопристойности.
– Вы только что осквернили Священный кодекс поведения южных леди. Я затыкаю уши. Ой. – Вместо этого помощница прикрыла рукой рот. – Похоже, явилась миссис Филипс со своими пуделями. Громила вылез из машины и сейчас стоит рядом с ней.
Дерьмо. Эва убралась от окна.
– Быстро говори, что там происходит.
– А Маффин – это черный пудель или белый?
– Гм, кажется черный.
– Тогда Маффин пытается удавиться,
– Скажи, что тот не достал нож.
– Нет, но явно выбесился. – Кейти глянула на Эву: – Вот какие слова мне из-за вас говорить приходится.
– Да ладно тебе. Что там дальше?
– Миссис Филипс пытается угомонить Маффина, а белый пудель… как его там? Бисквит? Ну, в общем, белый только что описал ей весь перед платья. Этот пес всегда был нервным. Ой, громила смотрит прямо на миссис Филипс. Думаю, от такого взгляда у нее весь этот жуткий перманент распрямится. – Кейти на миг задумалась, затем поправилась: – Ладно, может, не настолько все плохо.
Она протянула руку Эве:
– Так, она движется сюда и явно расстроена. Может, уйдете в подсобку? Мои дипломатические способности получше ваших.
– Это ты про свой талант целовать клиентам задницы?
– Опять вы выражаетесь. Бегите уже, пока я за мылом не пошла.
Но улизнуть Эва не успела. Она добралась только до стойки, когда остановилась, засмотревшись на спектакль, развернувшийся у двери. Невзирая на свои габариты, двигалась миссис Филипс шустро. Наденьте на нее седло – и она вам дерби выиграет. Клиентка ворвалась в клинику, прижимая одного пуделя к груди, пока другой тявкал и крутился на ярко-розовом поводке у ее ног.
Вытаращенные глаза, как у обезумевшей кобылы, уставились на Эву.
– Доктор Мартинес, уверена, вы не в курсе, но у вас на парковке ошивается совершенно отвратительный субъект.
«Отвратительными» южные леди явно именовали жутких сукиных сынов.
– Ох, благослови господь вашу душу. Позвольте, я помогу вам с поводком, – кинулась на выручку Кейти.
– Спасибо, милочка. – Миссис Филипс сегодня зацементировала волосы в то, что, по мнению Эвы, напоминало рассохшееся сабо. – Как я и говорю, у вас там какой-то криминальный элемент. А вы, милые девушки, тут совсем одни. Полиции следует прогнать это отребье. Сейчас наберу девять-один-один.
Но стоило ей потянуться к сумочке, как Эва закричала:
– Нет!
Клиентка всплеснула рукой, и пудель у ее груди взвизгнул.
– Ох, Бисквит, бедняжечка моя! Мамочка не хотела тебя обидеть.
– Простите, миссис Филипс. Это просто…
– Это брат доктора Мартинес, – встряла Кейти.
– Ох, милочка. – Миссис Филипс неверяще уставилась в окно, а Эва на помощницу с видом «какого черта?». Никакого брата у нее не было. – Я… брат?
– Да. Он работает в частной охранной фирме.
Эва ущипнула помощницу за бедро, а сама взяла миссис Филипс под руку:
– Ладно, хватит обо мне. Давайте сделаем прививки Маффину и Бисквиту,
– О, да, да, конечно. – Миссис Филипс пригладила свое сабо, а Кейти забрала у нее Маффина, жизнерадостно
Последний раз глянув на парковку, Эва вместе со всей честной компанией двинулась в смотровую.
Глава 4
Легкие Джордана горели, швы зудели, а по спине катился пот. Каждый шаг отдавался в голове барабанным боем.
Господи, какое счастье.
С тех пор, как мама вихрем примчалась обратно в город, его практически приковали к родительскому дивану. И неважно, что Джордан уже разменял четвертый десяток. Как успели убедиться все пятеро сыновей Эддисон Веллингтон, жизнь становится намного проще, когда выучишь одну фразу: «Да, мама». Все в семье были не ниже метра восьмидесяти, однако стоило хрупкой женщине щелкнуть пальцами, и мужики строились по линеечке.
Но сегодня Джордан схитрил. Сказал, мол, надо кое-какими бумагами по работе заняться, и сбежал из дома. И если потом забудет в этом признаться… что ж, тем лучше, мама не расстроится.
А вот его собственное тело начинало протестовать.
«Черт, я же три раза в неделю пробегал по восемь километров!»
От сидения в доме уже просто крыша ехала. Бег же помогал прочистить мозги. А сейчас Джордану как никогда нужна была ясная голова.
Давний друг семьи, Клэй Коупленд, сегодня прилетал, чтобы помочь подготовиться по делу Фуллера. Как сотрудник отдела расследований ФБР, Клэй занимался серийными убийствами и благодаря своим талантам по сбору и анализу доказательств уже немало ублюдков засадил за решетку. Учитывая ненадежность доказательной базы – не говоря уже о том, что Джордан и до травмы выступал дублером основного прокурора, – рисковать местные копы не могли.
Может, такое сотрудничество немного ранило гордость Веллингтона, но, по правде говоря, он сам хотел, чтобы Клэй ему помог. Ибо сознавал, что, хоть в последнее время и отвлекся, по-прежнему не может сформулировать, почему, вопреки доказательствам, начал сомневаться в виновности Фуллера. Эти сомнения стояли поперек горла.
И ежели прокурор не в силах нормально выдвинуть обвинения, то вряд ли судья им поверит.
Не это хотел услышать от Джордана его босс. Ни одному городу не нужен серийный убийца, а уж тому, что вкладывался в туризм, как некоторые в высококлассных спортсменов, шатающийся по округе придурок с ножом и подавно некстати.
Надвинув бейсболку пониже, Джордан пробежал мимо живой изгороди из азалий, усыпанной розовыми и белыми цветами. Он настолько погрузился в мысли о деле, что не заметил, как несколько лепестков осыпалось под ноги. Надо быть стопроцентно уверенным, что сажаешь за решетку того человека.
В воздухе витал насыщенный аромат жасмина, свежий и прекрасный, словно женщина, еще теплая после ванны. Джордан любил весну, ее буйство красок и запахов. Природа будто готова взорваться, рассыпая повсюду яркое конфетти. Опьяненный свободой и свежим воздухом, Джордан пересек небольшой деревянный мостик и только тогда понял, что больше не один.