Шрифт:
Когда-то и где-то, в каком-то детективе, из разряда тех, что покупают для того, чтобы прочесть по дороге в метро и выкинуть в ближайшую урну (ибо книги в мягкой обложке все равно превращаются в отрывной календарь на третьи сутки), Николаю бросилась в глаза фраза, характеризовавшая, кажется, какую-то игру. "С горящими безудержной ненавистью пустыми глазами, монстры наступали на город…" Пустые глаза, которые, тем не менее, горели безудержной ненавистью, были, конечно, полным бредом, но, тем не менее, лучше всего подходили
Орава орков штурмовала эльфийский лес… Все эльфы полегли уже давным-давно, и натиск вражеской армии сдерживали лишь человек и "хороший" орк, от лица которого, собственно, игра и была сделана.
Не сказать, чтобы Николаю доставляло удовольствие рубить головы наступающим волосатым чудовищам – в другое время он нашел бы себе занятие получше. Разминка, пробежка, или если совсем уж одолеет лень – книга, лежа на диване. Но в три часа ночи, мучаясь от бессонницы, на ум ему пришли только "Земли Арктара". Неплохая, в сущности, игрушка, если вы, конечно, вообще любите компьютерные игры.
Ну а вторая причина, по которой он вот уже в третий раз проходил один и тот же уровень, заключалась в том, что вождь наступавших орков напоминал ему Берта Стоуна. Смотреть, как сотни мертвецов, поднятых подоспевшим на помощь некромантом, раздирают его на части, было наивысшим удовольствием, но даже оно не компенсировало чувство досады от того, что даже в игре Стоуна победил какой-то некромант, а не он, Николай Томальдин. Чемпион мира по версии РФПР. Нет, теперь уже бывший чемпион!
Женская рука, легонько коснувшаяся его плеча, заставил Николая вздрогнуть, и рефлекторно обернуться.
– Ты не на ринге, – сонно улыбнулась ему Олеся, от внимания которой не укрылось это стремительное, "профессиональное" движение.
– Знаю, – улыбнулся он ей в ответ, – Почему не спишь?
– А я хотела спросить об этом у тебя.
– Не спится… – лаконично ответил Николай, – Я посижу еще… Ты спи…
– Хочешь поговорить?
– Нет! – несколько резче, чем хотел, ответил он.
– Коля… Я не пытаюсь на тебя давить, но… Но в последнее время ты изменился… Уже несколько недель…
– Двадцать три дня! – перебил он ее, – Двадцать три дня, как я какой-то другой. Ты это уже говорила.
Она вздохнула, и развернулась чтобы выйти из комнаты.
– Олеся… – негромко позвал он, – Прости, я не хотел. Просто…
– Просто с этим ты должен справиться сам! Ты это уже говорил… Но я же вижу, что ты не справляешься! Ты сидишь среди ночи за компьютером, играешь в какую-то дурацкую игрушку, и кричишь на меня так, как будто я виновата в твоих бедах.
– Я не кричу на тебя…
Бесполезно пытаться достучаться до женщины, которая, вдруг, решила высказать тебе все, что думает.
– Ты не супермен, Коля! От того боя не
– Кто говорит?
– Мой брат, например!
– Твой брат не был там, на ринге. Ему легко судить, сидя в зале…
– Коля, невозможно побеждать вечно!
– Знаю… – за последние двадцать три дня ему сказали об этом, наверное, раз сто.
– Раз знаешь, то почему… Почему ты сейчас не спишь? Потому что эти волосатые чудовища на экране напоминают тебе о Стоуне, и ты представляешь, что бьешь его, а не их?
В десятку… Черт бы ее побрал, эту женскую проницательность!
– Иди спать! – повысив голос, велел он, – Если мне и нужна помощь, то это должна быть помощь лучшего в мире тренера, или, на худой конец, спарринг-партнера, близкого к Стоуну по габаритам и стилю боя. Я справлюсь!
– Не забудь, ты сказал, что знаешь, что нельзя побеждать все время!
– Знаю! Дело не в моем послужном списке, и не в карьере! Просто… Ты не поймешь!
– Естественно не пойму, если ты не хочешь мне объяснить.
– Я хочу… – сдался он, – Но не могу!
– Когда сможешь – обращайся, – улыбнулась она, довольная победой, и добавила, – Ты всегда можешь найти меня в своей постели.
Олеся ушла, оставив в воздухе едва ощутимый запах незабудок…
Он вновь повернулся к компьютеру, и мысленно чертыхнувшись, нажал на "Выход из игры". Хватит с него громадных волосатых орков, равно как, впрочем, и маленьких хрупких женщин.
С Олесей они познакомились около полугода назад, а спустя всего пару недель она прочно поселилась в его типично холостяцкой квартире, и тут же перевернула в ней все вверх дном, переделывая все по-своему. "По-человечески", как называла это она. Николай не возражал – каждая женщина, появлявшаяся в его доме, начинала свою жизнь с ним с того же самого. С привнесения того, что она называла домашним уютом… Первое время тяжело было привыкнуть к тому, что твои вещи больше не лежат там, где ты их оставил, но логически рассудив, Николай пришел к выводу, что это не слишком большая плата за горячий ужин и теплую постель.
До сих пор ни одна женщина не продержалась в его квартире больше года, и какой по счету была Олеся он, пожалуй, уже не мог вспомнить. Какое-то время она была для него лишь одной из многих. Затем стала одной из лучших, а потом – единственной. Число предыдущих единственных он все же помнил – Олеся была четвертой. Первые три в конце концов хлопнули дверью…
Но Олеся точно была первой, кто пытался забраться так глубоко в его душу.… Или, быть может, первой, при ком у него возникли серьезные проблемы, как во внешнем мире, так и в его собственном, внутреннем.