Пойте!
Шрифт:
После пары часов музыкальных занятий профессор удовлетворенно констатировал:
– Вот, Машенька, вы стали звучать гораздо мелодичнее. Переоденетесь, сделаете другую прическу - и все станет просто отлично.
– А в прическе моей что плохо?
– поинтересовалась Маша.
– Ваши роскошные волосы не нужно выпрямлять. Они так красиво вьются. И стричься коротко не стоит. Думаете, зачем я ношу бороду? Для солидности? Нет, это прекрасный резонатор. Для меня. Другим борода совсем не идет, а мне вот нужна. А вам пойдут длинные
В летнем кафе на берегу озера Земляникин заказал всем по стакану тыквенного сока и по куску яблочного пирога, объяснив, что не только питье, но и еда - это ноты, которые формируют мелодию. Если у вас есть только ноты «до» и «фа», вы не составите из них даже трезвучие - поэтому питаться нужно разнообразно, полезно и, главное, правильно.
– А Григорий, муж Риты, растолстел вовсе не потому, что на сладкое налегает, - вспомнил о старом пациенте профессор.
– Поет он не всегда то, что нужно, фальшивит. Вот сорные вибрации организм и засоряют. Больше заниматься надо, тренироваться. Гриша думает, что если разбогател, денег много стало, так можно и пение забросить? Нет, все мелодии стихают. Недаром есть пословица: «Как пришло - так и ушло». Чтобы сохранить успех, нужно работать.
Рита поспешно делала пометки в блокноте - не иначе для серьезной беседы с мужем.
В конце обеда Маша, поворачиваясь, едва не задела стакан с соком. Но не задела - вздрогнула испуганно и в последний момент удержала руку.
– А ведь я специально поставил сок вам под руку, - удовлетворенно заметил Земляникин.
– Видите, вы уже стали звучать по-другому. То ли еще будет!
И в самом деле, жизнь Маши стала круто меняться. Когда начальник отдела попытался придраться к ее работе, Цаплина запела, игнорируя его назойливое жужжание - и начальник поспешно ретировался, оставив девушку в покое. А через два дня Маша вообще рассчиталась из опостылевшего проектного бюро - ее пригласили на хорошую должность в городской комитет по экологии.
На улице, в магазинах, не говоря уже об автобусах, девушке не давали прохода. Каждый молодой человек норовил с ней познакомиться. Причем молодые люди попадались приличные, а не пьяницы и подонки, как прежде. Многие дарили ей цветы и не просили взамен номер телефона - складывалось ощущение, что сделать приятное Маше для них уже счастье.
Каблуки больше не ломались, и колготки не рвались. Даже старые платья сидели отлично и, казалось, посвежели. Да и новые не приходилось долго выбирать - любой наряд был Маше к лицу. Только зеленого она больше не покупала и даже сережки с хризолитами перестала носить.
Девушка записалась на курсы вязания - профессор заявил, что у постукивания спиц особенная мелодия, к тому же Маша частит, когда поет - нужно учиться вырабатывать ритм, и вязание очень для этого подходит. По вечерам Земляникин и Маша ездили в филармонию, но не каждый день - некоторую музыку профессор на дух не переносил.
– Вы же не читаете все книги подряд?
– объяснял
– Не вся музыка благотворна, не каждый концерт идет на пользу.
А еще они пели. В квартире и в машине, на улице и в кафе, посреди разговора и перед обедом. И самое главное, никто не оборачивался им вслед и не крутил пальцем у виска. Ведь у профессора был абсолютный слух!
Как ни странно, Земляникину занятия с Машей тоже пошли на пользу. Морщины на лице разгладились, плечи расправились - теперь в профессоре стало не метр семьдесят четыре роста, а все метр восемьдесят, и даже волосы потемнели - из них полностью исчезла седина! Как это могло произойти, Маша решительно не понимала. Одно дело - устроиться на новую работу и перестать ломать каблуки, другое - вырасти и помолодеть.
Профессору спустя неделю после знакомства с Машей можно было дать от силы сорок лет, хотя прежде он выглядел на все пятьдесят. А по паспорту ему оказалось сорок два.
– Ничего странного, Машенька!
– смеялся Земляникин, когда девушка спрашивала его о такой странной перемене.
– Я ведь тоже нашел свою мелодию, ту мелодию, которую не мог отыскать долгие годы. И эта мелодия - вы.
– Не шутите, Андрей Сергеевич!
– возражала Маша.
– Не шучу, Мария. Сразу после знакомства я сказал, что люблю вас. У меня абсолютный слух, и свою мелодию я не мог не узнать.
– Вы думаете, ваша мелодия - я?
– Маша таяла, глядя в серые глаза профессора.
– Не думаю, а знаю. Слышу. Чувствую. Плохо человеку быть одному. Самая красивая и самая выверенная мелодия не звучит одна. А вместе мелодии переплетаются, подчеркивают достоинства друг друга, усиливают взаимные темы - и рождают новые мотивы. Как же иначе?
Спустя пару недель после начала знакомства и Маша поняла, что любит профессора. Не как учителя и друга, а как мужчину - вполне еще молодого и очень привлекательного. Они, что называется, спелись.
Мелодия Андрея Сергеевича стала близка девушке, и, оставшись одна, она уже пробовала петь под арпеджио:
– Ма-ри-я Зем-ля-ни-ки-на.
Получалось очень неплохо. Куда мелодичнее, чем Цаплина.
Маша наконец-то поняла, что она действительно нашла, услышала себя. И скоро сама сможет творить мелодии и изменять свою жизнь, людей вокруг себя, возможно, даже выбирать погоду по душе или настроение по погоде - это ведь тоже совсем нелегко!
Главное - она вплетала свою песню в общую гармонию мироздания. Изменяла мир силой любви. А по-другому ведь изменить мир и нельзя - ибо маленькие злобные диссонансы все равно растворяются в мелодии, которая звучала, звучит и будет звучать и совершенствоваться вечно.