Поющие клинки
Шрифт:
— Нужно закопать эту голову подальше отсюда. Или утопить в океане. А лучше сжечь.
Ага. Когда рыбы станут жрать желтые глазки Жругниля, или этот череп окажется в огне, как думаешь, что испытаю я?
— Дискомфорт?
Знаешь, конь рогатый, у меня чуткость — ровно половина минимума, но мозгов хватит тебе ноги переломать. Так, просто для взаимопонимания.
— Не будь злым. Я решил твою проблему.
Ты не дал нам понять друг друга. Из чего я заключаю, что у тебя есть свой интерес. Какой?
— Ну…
Скажи, что ты ко мне привязался и это была ревность.
— Да иди ты… домой пешком.
И эта зелёная сволочь улетела. И ладно. Мальчики, которые ведут себя как девочки, мне точно не нужны. Хотя у этого мог быть и неизвестный мне мотив.
Костяные шахты по прежнему работали, но вот зомби перестали грузить телеги запряжённые мёртвыми пауками и побрели вслед за улетающим телом Жругниля на север. И то хлеб.
Голова некролорда клацала зубами, но без тела ничего сказать не могла. Это как бы и моя голова. Неживая часть живого меня. Тоже, наверное, совсем не чуткая. Однако надо выбираться отсюда вместе. Я поднял некроголову и пристально глядя в жёлтые глаза сообщил.
— Сейчас мы провалимся дальше. Понимаешь? Если ты — это я, то у тебя получится. Точно так, как в этот слой провалился, сделай еще раз. На раз, два, три. Сможешь?
Жругниль клацнул зубами. Морда его была несчастной и на всё согласной. Может и получится.
— Раз. Два. Три!
И мы провалились туда, где костяные шахты были просто чёрными каменными прямоугольниками. А вот телег, пауков и зомби — не было вовсе.
Зато была сияющая кроха. Очень собой довольная.
— Привет, малыш.
— Привет хиз. Где зелёный?
— Обиделся и улетел. Что про это скажешь?
— Твоя вторая голова. Абсолютно бесполезна. Ты для зелёного сейчас исчез. Придумай, что врать ему будешь.
— Не буду врать. Сделаю загадочное лицо.
— Твои проблемы, но смотри у меня. Я знаю, что вверху!
— Что?
— Подземелье!
В каком смысле?
— В самом натуральном. Залы, проходы, все железное. Двери раздвижные сами разъезжаются. Живых не больше сотни, зато механических слуг сотни тысяч. У некоторых есть аналог коры! Понимаешь?
— Нет.
— Молодец. Я одного слугу изучила, но он от этого умер. У него странная система мотивации, я сразу не разобралась. Все-таки хизы намного крепче психологически.
— Это радует.
— Не то слово. Я потратила всего трёх лордов и никто ничего не заметил. Твоя идея с плесенью — гениальна.
— Они умерли?
— Нет, конечно. Просто немного изменились. Чуть больше есть стали и чуть меньше двигаться.
И дитя звонко расхохоталось.
— Ты там аккуратнее. А то вычислят быстро, отчего слуги умирают и плесень твою выжгут везде.
— Не бойся. Первый этап — изучение. Полное изучение. Я там в каждую щель влезу.
— Понятно. Мне домой надо. Поможешь?
— Проснёшься там где заснул, как всегда. В чем проблема?
— Я хочу проснуться с этой головой в руках.
Жругнильчик клацнул зубами.
— Ой, да просто синхронизируйтесь.
— Как?
— Вот так.
И малышка щёлкнула пальцами. Этот щелчок отдался эхом в моей голове, а вот голова Жругниля растаяла в руках. Мёртвая голова исчезла.
— Ты что сделала?
— Вернула тебя в норму. Не переживай.
Да чтоб тебя. Однако я теперь «лорд Такойсейчас уровень 21». Ого. Одиннадцать уровней как с куста. 32+10=42. Сорок два делить на два = 21. Среднее арифметическое, что ли? Точно.
— Нравится?
— Очень. Спасибо, кроха.
— И правила не нарушены. Просто один из твоих старых багов смешно сработал.
— Как ты думаешь, может у мертвеца отрасти новая голова?
— Если он очень захочет.
И она снова звонко расхохоталась. Под этот лихой хохот я и проснулся.
Убрал светляков и умылся из фляги. Одиннадцать уровней прибавили мне по пять единиц к каждой характеристике и это было заметно даже не глядя в диаграмму. Где эта дурацкая наковальня? Тяжеленькая, но уже не настолько.
Я взвалил её на спину и побежал вокруг стоянки. Казаки лыбились и перемигивались. Завтраком занимайтесь, тунеядцы. А лорду нужна сила.
Третий круг я уже хромал, а не бежал, и вся мана на благословения ушла. Да и похлёбка подоспела. Я люблю есть, когда голодный. Ничего с этим не поделаешь.
Почему меня не раздвоило на меня и ангела белоснежного, например? Почему из меня вывалилась эта дохлая гадость — Жругниль? Наверное потому, что там и тогда только мёртвое могло выжить. Ну и потому, что белоснежного ангела во мне нет, а падальщик сцыкливый — есть.
Давай, скажи, что это не так?
Шёл бы ты нечуткий быка седлать.
Быка-то я оседлаю, а вот ты, гнилая душонка, прямо смотри, не отворачивайся!
Я не отворачиваюсь, а советую остеречься шизофрении. Есть такая болезнь. То ты костяные шахты в шахматном порядке расставляешь и эльфов режешь, то ты крестьянам имена даёшь и пегасьи свадьбы устраиваешь. Третьего у тебя там ни где нет, случайно?
Может и есть. Но пока я за рулём — делаем всё наоборот. Костяные шахты валим, если до них доберёмся. С эльфами дружим. Вопросы?
Виннипег.
Что виннипег?
Ничего виннипег. Тебя вон народ ждёт, все уже верхом.
Да. Я залез на быка и мы пошли рысью в дневной переход.
Что-то с этой синхронизацией было не так. Она не вернула все назад, как было. Что-то сильно у меня набекрень поехало. Однако вопрос воли. Собирай себя в кучу и делай что должен. Кому должен? Вопрос.