Поющие клинки

Иванушкин Александр

Не очень понятно, ну да ладно.

— Дай мне верёвку покрепче.

— Да вон на верстаке моток, бери.

— Спасибо. Жив буду — верну.

Лютик хмыкнул, повернулся спиной и принялся колдовать с моим поясом. Я с верёвкой отправился к колодцу. И небо моргнуло, а затем стало заметно темнее. Ночной режим иллюминации. Значит вечер закончился.

Вроде никого вокруг. Я привязал верёвку к одному из столбиков и сбросил моток в колодец. За плечом нарисовался Бонивур. Без свидетелей не получится.

— Стоишь здесь.

Сторожишь верёвку. Никого к ней не подпускаешь, пока я по ней не вылезу. Понятно?

— Понятно. А зачем вам туда, мой лорд? Уронили что? Может я слажу лучше?

— Не лучше. Отвечаешь за верёвку.

Ну, Боже, благослови. Я залез на край с ногами, и с криком: «Меня зовут Ра!», прыгнул вниз.

Ледяная вода обожгла и исчезла. Я пробил собой слой воды и выпал в пустоту. В пустоте было не пусто. Тут какие-то стебли и цветы на них. И много. Однако я переименован, или еще нет? И где моя верёвка?

Верёвки не было. Боже! Я всё еще лечу вниз. Да. Лечу вниз вдоль этой странной растительности. А стебли становятся толще, грубее. И вот меня укладывает к основанию одного из них в глубокий, мягкий изумрудный мох.

Теперь по этой лиане обратно вверх лезть? Я встал и приложил руку к шершавой коре. Атас. Это была не кора, а за ней не толстый ствол. Это была матрица моего тронного зала в виде корня в никуда. Или ветки в ничто? И это означало, что я нигде и пожалуй никто. Весело.

В этом нигде было множество стволов. Я гладил их один за другим и опознавал матрицы уже построенных мной строений, и еще не построенных, и вообще каких-то непонятных вещей типа «макроса теней» или «календарного отбойника».

А еще здесь было очень тихо и покойно. Из-за стволов разной толщины ко мне выполз розовый жук. Размером с блюдо, в котором Ксю подавала перевёрнутого гуся. Как сказала бы моя невеста: «Он выделяется в зелёном мху и потому очевидно ядовит».

— Ты ядовит?

Спросил я его. Жук раздвинул щётки на морде и спросил в ответ:

— Стырич хра стырич?

Чтобы понять — нужно потрогать. Эту здешнюю закономерность я уже просёк.

— Надеюсь ты не ядовит.

Я шагнул к нему и положил руку на розовый панцирь. Жук поменял цвет на густо багровый, и я понял, что он вовсе не жук, а «эмоциональный фактор». Да и мох под нами вовсе не мох, но «аналитика процессов».

Я убрал руку и жук вернул свой исходный цвет. Эмоциональный фактор жрёт тут аналитику процессов, а мне надо наверх. Домой в замок. Можно на эмоциональном факторе из «ничто» во «что-то» выбраться? Жук обрёл цвет светлой стали.

— Стырич сукра!

Развернулся и ушуршал. Исчез во мху между стволами. Да уж. Поговорили. Я прижал ладонь к груди и понял, что я действительно «стырич», но только не «стырич сук ра», а «стырич баг Ра». Или бог Ра. Ну, что-то в этом роде.

Я уже не лорд, а нечто вроде Мамуки. Существо с неопределяемым уровнем. И я хочу домой. И даже не домой, а «обнять

и не отпускать» сладкую скрытницу Тару. И как это сделать?

Я здесь абсолютно чужеродное тело. Меня отсюда должно вытолкнуть, как пробку из воды. Да! Где моя святая вода? Моя ледяная любимая единственно правильная вода в каменном колодце?! Дыхание спёрло от обжигающего холода. Я рванул вверх, чтобы не захлебнуться.

Вот они, мокрые каменные стенки. Вот она, Лютикова верёвка. Я ухватился за неё и полез вверх. Ну и глюки у получающих имена.

Наверху меня ждал бледный Бонивур. Он таращился. Ну мокрый я, и что?

— Отвязывай верёвку и тащи Лютику. Скажешь: «Лорд выжил. Спасибо».

— Так это, мой лорд, вы не лорд.

— А кто?

— Вы Ра.

— И что? Ты теперь верёвку отвязать не можешь?

— Дак могу.

И Бонивур начал отвязывать верёвку. А я отправился спать. Потому что очень хотелось.

Ксю всё же нашла людей для того, чтобы воды натаскать и камин растопить. Я закинул в бочку щипцами пару раскалённых камней. Разделся, залез в тёплую воду и уснул.

— Здравствуй Ра.

— Привет, дружище.

— Не уверен, что мы друзья.

— А я уверен.

— Ты исчезал два раза. Куда?

— Не скажу. Видишь какое у меня лицо загадочное?

— Вижу, что ты теперь не лорд.

— И что из того?

— Теперь твои люди не обязаны подчиняться. Так куда же ты исчезал?

— Это тайна. Отнесёшь меня к Тарочке? Просто посмотреть на неё хочу.

— Ты рассказываешь куда пропадал, а я отношу тебя куда просишь.

— Ладно. Я гладил жуков во мху.

— Каких жуков?

— Розовых. Понимаешь, пегасище, розовые жуки поедают густой изумрудный мох под шершавыми стволами всего, что есть.

— Двинулся рассудком? Где голова Жругниля?

— Во мне. Мы воссоединились. Правда здорово?

— Ты слишком сложен. Я не могу отвечать за твою непредсказуемость.

— Зато я могу отвечать за всё. И за тебя тоже.

— Вербуешь?

— Ага. Я тебе рассказал где был. Честно. Теперь отнеси меня к девушке, которая поселилась в моём сердце.

— Ты правда гладил каких-то жуков в недоступном мне месте?

— Правда. Зачем мне врать другу? Говорящий жук меняющий цвет.

— И что он говорил?

— Он сказал, что я «стырич».

— Ого. Это многое объясняет.

— Полетели уже.

— Ладно, стырич Ра, полетели.

И мы полетели в сторону гор. Тёмный замок лорда Чтозахня был окружён кострами. Зелёный пегас торжественно облетел его вокруг. Окрестности кишели спящими, а так же жующими и болтающими у костров гоблинами. Замок в осаде. Значит договориться не удалось.

Пегас снизился и полетел низко над стеной. На ней дежурили и спали измождённые лучники и маги. Да, судя по их виду, дела не очень. А где троица грозных дев-героев? Меня мягко приземлило у дверей в тронный зал.